– Итак, мы остановились на моем наказании, – с бравадой начал он.

Красивая деспотиня взглянула на него и затем разразилась коротким и звонким смехом.

– Какой ты, однако, нетерпеливый. Разве у тебя, Павлов, мало причин бояться моей мести? Что ты скажешь, если я обойдусь с тобой гораздо свирепее, нежели ты ожидаешь?

– Повторяю тебе, что твоя жестокость станет для меня наслаждением, – ответил Павлов, обнимая ее.

– О, такое наслаждение я тебе доставлю! – быстро проговорила Елизавета. – Подойди, подойди ко мне!

Она быстрым движением развязала шелковый шнур, которым была подпоясана ее шубка.

– Что ты собираешься делать? – с любопытным удивлением поинтересовался Павлов.

– Связать тебе руки, – ответила Елизавета.

– С какой целью?

– Чтобы ты не смог сопротивляться, когда я буду доставлять тебе удовольствие, наказывая тебя.

Павлов со смехом протянул ей обе руки.

– Не так, – сказала Елизавета, одновременно заходя к нему сзади и крепко связывая ему руки за спиной.

– Ты еще можешь пошевелиться? – спросила она.

– Так же мало, как человек в руках своего палача, – ответил Павлов.

– Ты в руках твоего палача и находишься, – твердым голосом промолвила царица.

– Ты будешь жестокой?

– Такой жестокой, как ты того заслуживаешь, негодяй, – воскликнула Елизавета, с повелительной строгостью стоявшая перед ним в горностаевой шубке из красного бархата, уже больше не сладострастная возлюбленная, но только величественная судия, безжалостная деспотиня.

– Что это означает? – испуганно пробормотал Павлов.

– Вот видишь, теперь дрожишь ты, – с жестоким сарказмом продолжала царица, – изменник, убийца!

И совершенно так же как поступал в аналогичных случаях с заговорщиками ее великий отец, она стиснутым кулаком с размаху ударила его в лицо и затем за волосы пригнула его к земле, чтобы пнуть ногой.

В это время в покои вошла графиня Шувалова в сопровождении гвардейских гренадеров.

– Признавайся в своей вине, – крикнула царица Павлову, который с искаженным от смертельного страха лицом стоял перед ней на коленях.

– Мне не в чем признаваться, – пробормотал он.

– Ты лжешь, – с ледяным спокойствием обронила красивая деспотиня, – здесь находится твоя обвинительница.

Только теперь Павлов заметил преданную им любовницу, госпожу Грюштайн, которая выступила вперед из группы солдат и смерила его язвительным взглядом.

– Осознай, что у нас есть доказательства и что твое отпирательство тебя не спасет, – продолжала царица, – ты вкупе с другими недовольными составлял против меня заговор и взял на себя задачу убить меня.

– Гнусная клевета ревнивой бабы, – простонал Павлов.

– Ты думаешь? – возразила Елизавета с холодной улыбкой, которая заставила Павлова содрогнуться от ужаса. – Ну, мы в этом еще разберемся. Следует немедленно подвергнуть его пыткам безо всякого снисхождения и пытать до тех пор, пока он не сознается.

– Прояви милосердие! – закричал Павлов.

– Что это тебе пришло в голову, думай во время пыточных мук, что это я налагаю на тебя наказание, и ты получишь исключительнейшее удовольствие, – с насмешкой бросила деспотиня, запахивая порывисто вздымающуюся грудь в роскошный горностаевый мех.

– Помилосердствуй! Прояви сострадание! – жалобно скулил Павлов.