|
Бестужев был достаточно умен, чтобы попросить императрицу подписать приказ о задержании, дабы в любой момент быть готовым действовать по обстоятельствам, однако до поры до времени не выполнять его, поскольку не без основания опасался преждевременно встревожить Лестока и его сторонников. Обычно такой смышленый француз на сей раз чувствовал себя настолько уверенно, что еще двадцать второго декабря справлял в веселой компании годовщину своей свадьбы.
На следующий вечер грандиозный торжественный бал в честь бракосочетания фрейлины Салтыковой собрал у нее все петербургское общество. Среди приглашенных был и Лесток. Во время исполнения менуэта в зале под руку с Разумовским появилась императрица. Давно уже эту прекрасную женщину не видели такой радостной и милостивой, даже Лесток удостоился нескольких снисходительных и дружеских слов ее. Около полуночи она кивком подозвала к себе Бестужева и спросила, дал ли уже Шапьюзо признательные показания, компрометирующие Лестока. – Новые сведения, которые я получил о комплоте, – ответил быстро сориентировавшийся в обстановке великий канцлер, – заставили меня отложить исполнение приказа о задержании. Было бы рискованно брать под стражу его людей, а самого Лестока, в руках которого сосредоточены все нити, оставлять на свободе. То, что у нас есть на него сейчас, послужило бы для него только предостережением и, возможно, навсегда избавило бы его от карающей десницы правосудия. – Хорошо, тогда арестуйте и Лестока тоже, – решила государыня. Улыбка скользнула по обычно таким строго-холодным чертам Бестужева. Он был близок к цели. После того, как императрица отпустила его, он тотчас же откомандировал офицера с необходимым отрядом на выполнение задания. Они взяли под стражу Шапьюзо с четырьмя слугами Лестока в его доме и доставили их в крепость. Между тем у Салтыковой продолжали танцевать, нисколько не подозревая о надвигающейся катастрофе, которая уже в скором времени переполошит весь Петербург. Когда под утро гости начали разъезжаться, Лесток со своей женой и шведским посланником Вольфеншерна отправились в отель последнего, и там с несколькими дамами и офицерами они играли в карты и кутили до десяти часов утра. Когда в одиннадцать часов Лесток возвратился к себе домой, ему сообщили об аресте его доверенного лица и слуг; он решил спешно ехать к царице и принести жалобу на содеянное, однако уже у подножия лестницы был остановлен генералом Апраксиным, который по повелению монархини уже окружил его дом солдатами и объявил Лестоку, что тот арестован. Сначала Лесток попытался было в своей обычной манере криком и хвастовством благосклонности к нему императрицы произвести на генерала впечатление, однако когда Апраксин предъявил ему собственноручно подписанный ею приказ, он побледнел и на подгибающихся ногах снова поднялся рядом с генералом по лестнице. Предварительно его заперли в комнате и приставили к нему караул из офицера и шести солдат. Все острые предметы были оттуда предусмотрительно удалены, и даже для еды ему не позволено было пользоваться ножом. Пока все это происходило, его жена находилась в церкви, где принимала причастие. Когда она вернулась домой, то тоже была арестована и, без позволения даже повидаться с мужем, изолирована в особую комнату. После того, как двадцать шестого декабря императрица в сопровождении Разумовского отправилась в Царское Село, Лестока и его жену в ту же ночь перевели в крепость. Когда его ввели в камеру, обычно такой неустрашимый и легкомысленный француз со вздохом произнес: – Благосклонность женщины! Благосклонность женщины! Кто тебе доверится, сам сунет голову в петлю. Теперь наша партия проиграна окончательно. О, какое несчастье! Какая горькая участь!
6 Два спектакля
Со времени смерти генерала Ушакова председателем тайного инквизиционного суда стал генерал Шувалов. |
