– Так что там, собственно говоря, такое с Лестоком?

– Он состоит на содержании Франции, – объяснил Разумовский, – той самой Франции, которая натравила на нас шведов, чтобы парализовать нас в большой европейской схватке. Теперь война для нас счастливо завершена, шведы на долгое время усмирены, и, таким образом, наступил момент, когда мы должны положить на чашу весов наш меч. Этого требует политическое благоразумие и честь России.

– Я мало что смыслю в этом, – уклончиво сказала царица.

– Уж во всяком случае больше, чем этот знахарь, который вдобавок ненавидит все русское, – произнес в ответ Разумовский.

– Да, в этом я вынуждена с тобой согласиться, – смеясь воскликнула Елизавета, – если б Лесток мог разом погубить всех моих русских одной ложкой яда, он сделал бы это не задумываясь и с удовольствием.

– И такому человеку ты позволяешь вмешиваться в государственные дела?

– Я ему многим обязана.

– Разве он вознагражден недостаточно? Одаривай его как хочешь, но не жертвуй ради него ни государством, ни своей собственной выгодой.

Скрестив руки на груди, Елизавета отошла к окну и погрузилась в размышления.

– Что-то нужно предпринять, – сказала она наконец, – это я осознаю. Я хочу переговорить с Бестужевым. Ну, а теперь ты доволен?

– Да, – сияя от радости, ответил Разумовский, – я благодарю тебя от имени всех тех, кто желает добра отечеству.

– Напротив, это я должна быть тебе благодарна, – промолвила Елизавета, хватая его за обе руки, – ты верный добрый человек! Ты – моя совесть, мой добрый гений!

Через два часа после того, как императрица пообещала своему фавориту больше чем до сих пор уделять внимания вопросам внешней политики и вмешаться в австро-прусский раздор, Лесток уже знал об этом и в крайнем возбуждении явился к французскому посланнику д'Аллиону.

– Ну и кашу нам заварили эти шведы, – воскликнул он, – императрица всерьез подумывает о том, чтобы послать Марии-Терезии вспомогательные войска. Пока это все тайна, однако в скором времени мы, вероятно, кое о чем узнаем побольше; и все это дело рук презренного холопа!

– Ваша задача состоит в том, чтобы переубедить царицу, – ответил французский дипломат, – или ваше влияние уже не простирается настолько далеко, господин Лесток...

– Пожалуйста, граф Лесток...

– Итак, господин граф Лесток, – улыбнувшись, продолжил посланник, – в таком случае Франция аннулирует годовое содержание, выплачиваемое вам. Вы сами понимаете...

– Я понимаю только то, что именно сейчас мне нужно больше денег, чем когда-либо, – раздраженно крикнул Лесток, – и что с вашей стороны было бы бесчестно скупиться, когда речь идет о пользе нашей дорогой Франции. Мне требуется немедленно получить десять тысяч дукатов.

– Для какой цели?

– Этот Разумовский должен быть устранен, – сказал Лесток, – а это возможно осуществить только с помощью нового или еще лучше прежнего фаворита. Нам нужно разыскать Шубина.

– В этом что-то есть.

– Царица его очень любила, – продолжал Лесток, – и если он нежданно-негаданно объявится, то в ней может и даже должна последовать резкая и неожиданная перемена, иначе она не была бы женщиной. Но для этого мне требуются деньги.

– Целых десять тысяч дукатов?

– Да, месье, десять тысяч дукатов.

– Хорошо, вы их, вероятно, получите, Лесток, но это будет в последний раз, если вы не выполните своих обещаний.