Опять же как докажешь, что в этом лично замешан Радо? А никак.

Походу, ничего не попишешь. Придется проглотить обиду. Таких терпил, как Хорхе, у Мрадо пруд пруди. А туда же — мстить! Кишка тонка. С другой стороны, Хорхелито не какой-нибудь дешевый гопник с «раёна», у которого всего-то и фантазии цацками рэперскими поблинблингать да тачкой навороченной разжиться. Хорхе — несгибаемый латинос, кудесник побегов. Себя еще покажет. Реальные бабки зарубит. Он и с Эстерокера ушел, а уж от сербохорватов и подавно уйдет.

Смеркалось.

Беспонтовый день.

Не с дома надо было начинать. Надо еще покумекать. Разложить все по полкам.

Поехал прочь. Решил, оставлю-ка тачку на Седермальме. А то долго разъезжать на угнанной тачке стремно.

В голове же прочно засела мысль о Радо и его балканских замазках. Знавал Хорхе одного пассажира — Стивена (вместе на Эстерокере чалились). Кент этот спалился на провозе хорватской «гречки». Надо бы пробить: поди, уже откинулся. Еще: выяснить, с кем корешится. Может, корешки чего напоют про маршруты-то балканские.

На следующий день позвонил в Эстерокерскую тюрьму с городского таксофона. Писклявым голосом поинтересовался, не освободили ли Стивена. На том конце провода фыркнули. Голос незнакомый:

— Стивен Юнссон? Годика через три перезвоните. Как раз выйдет.

Мудила.

Хорхе набрал Абдулкариму, Фахди, Серхио. Всем, кому доверял. Никто из них не мог сказать ничего путного ни о самом Стивене, ни о его героиновых подвигах. Они имя-то героя не все вспомнили, а уж подельников его — где там!

Три дня обзванивал братву. Без мазы.

Поинтересоваться у самого Стивена — рисковать. Телефон прослушивают, если вообще разрешат побазарить. Письма перлюстрируют. Электронной почты на зоне не положено.

Пасся у дома. Ждал у моря погоды: может, произойдет чего.

Глянул на пологую крышу.

Вдруг засмотрелся на лежащий на ней снег.

Осенило: как выйти на Стивена? А что, если пробить, как возят балканский героин? Идеальная тема: сам Хорхе по ней не работал. Стало быть, и риска ни для него, ни для кентов его ни малейшего.

Чилийца переклинило. Желание снять скальп с Радована/Мрадо переросло в идефикс.

Люди дома появлялись редко. То возвращался домой сам Р. А каждый вечер часов в шесть приходила женщина с семилетней девчушкой. Походу, баба Радована дочку ведет. Сама с работы, дочка — из школы. Всегда с охраной. Присматривал за ними мордоворот славянской национальности, верно какая-нибудь шестерка из сербской братвы. Позднее Хорхе установил личность мордоворота: зовут Стефановичем, личный телохранитель и «мясник» семьи Краньич.

Женщина ездила на «саабе»-кабриолет.

Радован — на «Лексусе-СУВ».

Счастливая семейка.

Завидев семилетнюю девочку, Хорхе вдруг вспомнил, как в лесу Мрадо совал ему под нос фотокарточку Паолы. Беспределыцики. А ну как Хорхе им той же монетой отплатит? Сделает маленькой девочке ай-яй-яй? Бред, это не про него. Дитя безвинное ни при чем. Да и подобраться к ребенку крайне сложно.

С дома глаз не спускают. Кто подходит к дому, тут же включается прожектор, путь до двери освещает. Несколько раз Стефанович из дома выходил на порог встречать хозяина, — видимо, установлена какая-то сигнализация, срабатывающая, когда кто-нибудь приближается к дому.

Хорхе уж и не надеялся, что наблюдение за домом даст ему хоть что-нибудь. Голяк.

Четыре дня погодя: новая идея. Еще раз позвонил в Эстерокер. Навел справки о Стивене. Узнал статью.