— Без понятия. У него там какие-то замуты в Англии. Задержался на пару дней.

Хорхе (про себя): дебилы из «Тупой, еще тупее» просто Эйнштейны на фоне Фахди. Вообще не рубит правил игры. Пирамиду — кто-то барыжит на улице, кто-то толкает уличным барыгам, кто-то продает дилерам, которые толкают уличным барыгам. Хорхе теперь поднялся, почитай, на самый верх. Ладно, есть у Фахди и сильные стороны: природная доброта и, естественно, внушительная мускулатура.

Вызвали такси. Автоматический голос сказал: «Если вы хотите заказать такси на Русенхилсвеген прямо сейчас, нажмите на цифру один».

— И почему надо обязательно проорать адрес в два раза громче всей остальной фразы, чтоб потом до утра в ушах звенело? — проворчал Хорхе и нажал «1».

Спустились. Запрыгнули в такси.

На город опустилась ночь.

На Стуреплан ночная жизнь била ключом.

Вышли перед «Свампеном». Огляделись. С чего начать?

Клубешники в центре Стокгольма делились на классы: «Харма», «Лярой», «Плаза» и «Кухня» — высшая категория. Для самых богатых/крутых/избранных. Ступенькой ниже — «Стурехоф», «Стурекомпаниет», «Лидмар-хотель». Изящно/гламурно/для олдового клиентоса. «Спай-бар», «У Клары» — места для сербских братков, известных качков и прочего публичного люда. «The Lab», «Ист» — только для своих. «Ундичи», «Спятившая лошадь» — тошниловки для почтенного шведского обывателя.

Арифметика проста: Хорхе и Фахди отправились гулять по высшему разряду. А кому легко? Особенно когда в элитный кабак вваливаются двое «сами мы не местные» и на лбу у каждого из них ярким пламенем горит надпись «чебурек»!

Ломанулись в «Кухню». Очередь — я тебе дам, семнадцатилетние педовки в столь эфемерных прикидах, что диву даешься, как они не замерзли в эту теплую ночь. Эстермальмские молокососы в плащах и с гламурными причами. Пылкие вьюноши постарше, плащи помоднявей, такие же гламурные причи. Всю свою мажорскую жизнь эти мотыльки проводят в одном районе. Брокерствуют в конторах по соседству со Стуреплан, кушают бизнес-ланчи в кафешках на Библиотечной, Биргер-Ярлсгатан и Греф-Турегатан, живут в минуте ходьбы от центра — на Брахегатан, Командорской, Линнегатан. Ну и клубятся, понятное дело, тоже тут.

В первых рядах очереди выделялся легендарный Паддан. Настоящее имя — Петер Стремквист. Законодатель стокгольмских мод. Денег куры не клюют. СуперВИП. Зван на все движухи, попасть на которые голубая мечта любого блюдущего свою светскость мажора. Знает всех и вся. То, что он нынче заглянул в «Кухню», — добрая примета.

Здесь, как нигде более, выпирала чужеродность таких, как Хорхе. Людская масса напоминала феодальный строй в миниатюре. Чья-то милость жаловала право на вход. Кто-то мнил себя мелким князьком на стокгольмской вотчине. Другие, Джетсет и ему подобные, королевали. Третьи, вышибалы, закладывали свою душу, подавшись в ландскнехты. Инородным же смердам, как подлейшему сословию, оставалось лишь уповать на улыбку фортуны и пресмыкаться, лишь бы впустили.

Хорхе знал лишь одно чудодейственное средство — дать на лапу.

Фахди торил путь. Разгребая толпу малолеток. В руке — свернутая в трубочку пятихатка. Вышибала сперва не всосал. Лицо вытянулось, приняв выражение «Чувак, ты чё, сам не видишь, что попутал?». Но тут узрел бумажку. Перевел взгляд на Хорхе.

И пропустил.

Не продохнуть.

Долбил музон, мелодия — какой-то рингтон из мобилы.