Сразу узнал голос. Голос Мрадо. Густой. Тягучий. Зловещий.

Сперва чуть в штаны не наложил со страху. Потом собрался с духом:

— Здорово, Мрадо! Узнаешь Хорхе Салинаса Баррио?

Немая сцена. Потом Мрадо кашлянул и сказал:

— Хорхе! Как я рад слышать тебя! Ну, как тебе на воле?

— Хорош порожняк гнать! Один раз вы меня, сучары, уже вломили, два года назад. Все из-за твоих мудацких показаний. Но сейчас у меня другой интерес — поторговаться хочу.

— Правильно, сразу корову за вымя? Ну и чё ты хочешь?

Хорхе не повелся на подколку:

— Сам знаешь чего. Я за вас с Радованом горой стоял. А вы меня слили на суде. Причитается с вас.

— Правда? — ехидно усмехнулся Мрадо. — Ну, раз так, мы в лепешку разобьемся, лишь бы тебя не обидеть.

— Вы, конечно, можете положить на меня. Только я завтра же сам солью вас кое-кому. А прикинь, я ж делишки Радована от и до знаю. Меня, по вашей же милости, на шесть лет закрыли.

— Не гони, Хорхе. Тронешь нас, прямиком отправишься обратно на шконарь, за нами не заржавеет. Вот поторговаться — это не вопрос, в чем твой интерес?

— Да всего ничего. Передай Радовану, чтоб он сделал мне паспорт и дал сто штук кэшем. Свалю за бугор, и больше вы обо мне не услышите.

— Я передам твою просьбу Радо. Только вряд он будет сильно доволен. Рэкет — его профиль. И ему западло, когда наезжают на него самого. А как тебя найти?

— Ты чё, меня совсем за лоха держишь? Я сам тебе позвоню через десять дней. Откажет — ему хана.

— Скажи спасибо, что Радо этого не слышал. Ладно, позвони через две недели. Грамотную ксиву с кондачка не замутишь.

— Не пойдет, я сказал «десять дней». Закажите хоть в Таиланде, хоть где, мне пох. И еще: если со мной что-то случится, ну, ты понимаешь, я вас сразу сдам с потрохами.

— Да понял я, понял. Лады, через две недели.

И Мрадо положил трубку. Заартачился. Ладно, инициатива все равно за тобой, Хорхе. Поздняк теперь метаться. Две так две. Вышло даже лучше, чем задумывал, — скоро разживешься бабками. Неужто снова поднимешься?

Постоял. Мимо рекой текли пассажиры.

Эх, Хорхе, один-одинешенек ты на этом свете!

Позабыт-позаброшен. Соло и абандонадо!

Хорхе решил не упускать еще одну возможность. Шведы заколачивали на зиму свои дачи. Самое время окучить новый рынок недвижимости. По крайней мере одну тему закроет.

Финансы пели романсы. Из пяти штук, полученных от Серхио, осталась одна.

Потратиться пришлось изрядно. Три штуки ушли на ночлежку. Один сеанс в солярии — шестьдесят пять крон. Децл проел — обедать-то надо. Еще купил штаны, перчатки, две футболки, свитер, труселя, носки и поношенный пуховик в комиссионке Красного Креста. Утеплился к осенним холодам.

В последний раз сходил в солярий. И так уже чернее ночи. Походка уже как родная. Движения точные. Надо перебазироваться. На время, пока не ответит Радо.

Сел в метро, доехал до Королевского технологического института. Куда дальше ехать, бог весть. Решил двинуть на север. В какую-нибудь глухомань. Экспрессом в Нортелье не поехал. Предпочел автобус № 620 — тоже в Нортелье, только кружным путем.

В дороге дремал.

Проехали Окерсбергу. В автобусе остались одни деревенские. Бабулька с двумя таксами таращилась на Хорхе.

Вышел на остановке, где покрасивше. Вирабрук. Пластиковый пакет со шмотками закрутился на запястье. Раскрутил его.

На земле непривычно. Хорхе только раз в жизни выезжал за город, со школой на лесную прогулку, ему тогда тринадцать было. Тот поход закончился плачевно, Хорхе с позором отправили домой. А нечего было жечь костры в лесу.