Один пацан поддел его: а тебе, мол, на что? Сам, что ль, скоро заезжаешь и лыжи загодя готовишь? И заржал, типа смешно пошутил.

Мрадо не обиделся. Отвечать не стал, пусть его. Добродушно отшутился:

— Тот, кто лыжи навострил, полсрока загодя скостил, верно?

Пацан перегнулся к нему через стол:

— Этот побег просто «дас ист фантастиш». Секи, сиганул через забор так, что Сергей Бубка отдыхает. Семь метров, Мрадо! Как он взял их без шеста? Он чё, человек-паук?

— Ты знаешь там кого-нибудь?

— Я? Нет. Я честный фраер, сам знаешь. Из тюремщиков — тоже никого. Тебе бы с Махмудом побакланить. Арабы, они завсегда по краю ходят. Наверняка половина его сородичей чалится. Он, кажись, в душевой, только-только с «утренней зарядки».

Мрадо спустился в раздевалку. Махмуда не нашел. Там одевалось несколько парней. Поздоровался. Вернулся в зал. Сходил в комнату справа. Там наяривало евротехно. Нету. Заглянул в комнату налево. Махмуд стоял на коленях на красном резиновом коврике. Делал растяжку на спину. Походил на балеруна в позиции.

Мрадо тоже опустился на колени рядом с ним:

— Здорово, заморыш! Как тренировка? Что качал?

Махмуд бровью не повел. Продолжил упражнение.

— От заморыша слышу. Тренировка нормал. Прокачал низ спины и дельту. Хорошо сочетать: далеко друг от друга. Как сам?

— Все пучком. Помощь твоя нужна. Не откажешь?

— Не вопрос. Махмуд не подведет, ты же знаешь.

— Само собой. Есть у тебя кто на Эстерокере?

— Как не быть. Там мой зять чалится. Сестра к нему часто ходит. Им там комнату дают для свиданий, ну воркуют голубки.

Махмуд сменил позицию. Встал, нагнулся, просунул руки между ног. Выгнул спину. Захрустели косточки.

— А когда пойдет в следующий раз?

— А кто ее… Поинтересоваться?

— Уважь. После растяжки звякни ей сразу, лады? Мне край надо.

Махмуд кивнул. На том договорились. Араб молча сделал еще пару упражнений. Мрадо коротал ожидание, беседуя с двумя другими качками, которые занимались там же. Закончив тренировку, Махмуд с Мрадо пошли в раздевалку. Там Махмуд набрал номер сестры. Говорили по-арабски. Сестра собиралась в четверг.

Пересеклись в тошниловке на Седере. Жирные копеечные кебабы и фалафель в пите по двадцать крон за порцию. Мрадо заказал три. Стал разглядывать помещение. На стенах изображения Куббат ас-Сахра в Иерусалиме, арабские письмена. Любопытно, родные или так, для завлечения посетителей? Да один хрен разница, главное — кебабы на славу, прямо тают во рту!

Сестра Махмуда показалась Мрадо безвкусной бабищей. Сверху-то телеса выпирают. Снизу-то юбчонка — одно название. Харю-то наштукатурила. Аксессуарчики-то все паленый «Луи Виттон». Рот-то откроет — двух слов грамотно не свяжет. Туши свет, подруга!

Зато оказалась покладистой. Немас проблемас. Мрадо научил, что надо спросить: с кем из сидельцев особенно корешился Хорхе в последние дни перед побегом? или из вертухаев? как перебрался через забор? числится ли в какой бригаде? кто помогал ему бежать с воли? остались ли у Хорхе кореша на зоне?

Мрадо записал вопросы на бумажку, просил арабку вызубрить их заранее. Она стребовала две косых кэшем за хлопоты.

Хорхе. Серб хорошо знал эту породу. Так и чешут языком. Вечно форсят, понтуются, наперед выкладывая всю подноготную.

Не сомневался: отыщется чилиец как миленький, надо только зацепку на его зоне отыскать.

На ловца и зверь бежит.

Сны на испанском. «Хорхелито, я посижу рядом, пока ты не уснешь. Милый Хорхелито, подожди, сейчас почитаю тебе сказочку. Хорхелито, я тебе уже говорила, что ты мой принц? Паола, ты моя принцесса! Вы — моя королевская семья».