|
Длинные руки. Впрочем, парни в «Панкризе» тоже не лыком шиты. Отбивали такие плюхи! Увертывались от таких коварных успитков! Не велись ни на какие подножки. Мрадо часто огребал по полной. Один раз, года четыре назад, даже свезли его в карете «скорой помощи» в Южную больницу, с двойным переломом носа. Мрадо — хоть бы хны: ну любил он получать на орехи. Через боль почувствовать, что жив еще курилка. Выжигал ею свой страх. Бился до помрачения рассудка, когда от пропущенных джебов уже сносило крышу. Никогда не сдавался.
Соревнования чаще всего проводились на арене «Сольнахаллен». Организаторы легко обходили шведские положения о боксе. Иногда дрались в клетках: на манер бразильского вале-тюдо. Мрадо знал бойцов: многие прошли через «Панкриз» или тренировались там поныне. Знал, в каком стиле кто дерется, плюсы и минусы. На прошлой стокгольмской зарубе поднял десять штук на тотализаторе. Бои без правил во всех их разновидностях потихоньку превращались в большой спорт. Мрадо рассекал поляну. Оттачивал технику. Прокачивал нужные группы мышц. Чем крепче мышцы (связки, сухожилия), тем труднее их выбить. Чем подвижнее, тем меньше риск потянуть. Надо грамотно ставить блок. Отслеживать удары. Двигаться в такт движениям противника. При этом успевать в момент удара напрячь правильную группу мышц. И главное: чем толще шея, тем устойчивее голова. С такой шеей, как у Мрадо, нокауты ему не грозили. Психологическая установка: боль усиливается от боязни и снижается от злости. Одно только тяготило Мрадо: в последнее время что-то слишком редко захаживает в «Панкриз». Обратная сторона медали. Чем больше качаешься, тем неповоротливее становишься. Вот он и теряет резвость. Мышцы забиты. Суставы не слушаются. Удары медлительные. Бои без правил — это стиль жизни.
Кончив тренироваться, Мрадо натянул трико. Толстовку с логотипом университета. Сам потный. В душевую в «Панкризе» не ходил. Терпел до дому. А то пацаны здесь больно зеленые. Стеснительные. Вот в «Фитнес-клубе» с качками помыться еще туда-сюда. Попил протеинового напитка. Дома ждала еще одна порция — гремучая смесь собственного замеса для мышечного роста. Поехал домой. Дорога лежала через самое красивое место в Стокгольме — Вестербрунский мост. Мост был подсвечен снизу. С него открывался вид на деловую вотчину сербов — участок, аннексированный ими ради безраздельного царствования. Ни один беглый чучмек не посмеет сунуться на эту территорию. Еще четыре минуты езды — и дома. На Катарина-Бангата. Еще бы найти место для парковки. Квартира: три комнаты, кухня. Гостиная, спальня Мрадо и детская Ловисы. Гостиная: восточноевропейский шик. Угловой диван, лоснящаяся черная кожа. Стеклянные столики. Книжный шкаф, на нем стерео, телевизор ж/к, DVD-плеер. Отвалил за них немерено. Еще на шкафу: компакт-диски, в основном сербская музыка и рок — Брюс Спрингстин, Fleetwood Mac, Нил Янг. DVD-диски: боевики, бокс, весь «Рокки», сербское документальное кино. Фото: белградские родичи, шведская королевская чета, Слободан Милошевич, Ловиса. Три бутылки доброго виски, пузырь «Столичной» завода «Кристалл». Есть еще бухло в другом шкафу. На стене четыре кремневых ружья: купил их в оружейном ряду в Воеводине, в память о Сербском восстании против турок 1813 года. В широком серванте рядом с книжным шкафом два браунинга, точная копия магнума 41-го калибра системы смит-вессон, штык-нож и боевая мина с войны. Штыку выпало изрядно потрудиться на ней. А вот мина — каждый гость норовил спросить, разминирована или нет. А Мрадо не отвечал, раззадоривал. Пусть подергаются-понервничают. Сел на диван. Включил телевизор. Пощелкал ленивчиком. Задержался на программе о жизни аллигаторов. Через несколько минут надоело. Стал щелкать дальше. |
