Каждую ночь между четырьмя и пятью утра Мрадо вскакивал и долго потом валялся без сна. Точно дряхлый дед. Всаживал стопарик, кое-как засыпал. Не мог понять, что с ним такое творится.

Однажды в такой бессонный час зашел в детскую. Сел на кроватку Ловисы. Кроватка хрустнула. Какой-то знакомый звук. Уже слышал его, только откуда? Выдвинул ящик стола. Увидел мелки. Вспомнил откуда. Сразу обмяк. Встревожился. Что, если Ловиса со временем поймет, чем занимается ее папаша? Добрый типа, а сам по жизни ломает на хрен другим пальцы. Надо завязывать.

В остальном все как всегда. Бизнес разрастался. Денежка прибывала. В последнее время больше налегал на раскрутку видеопрокатов да кумекал, как отделаться от псов с их легавым замутом «Нова». Радован даже собрал толковище на эту тему. Обсудили, какими прихватами копы пытаются прижать братву. Из бойцов были сам Мрадо, Горан, Ненад да Стефанович.

Прощупав почву, Мрадо открыл фирмы для видеопроката на подставное лицо — Кристера Линдберга. Сперва проверил его на вшивость: не дай бог, личность зиц-председателя фигурирует в черных списках налоговой, Реестре предприятий или еще где. Пробил товарища по Реестру переписи населения — зарегистрирован в Швеции. В транспортной базе данных за левый импорт «БМВ» из Бундеса не числится. В налоговой дебет с кредитом сошелся. Прегрешений перед службой приставов и бюро кредитных историй Линдберг не имел. Наконец, Мрадо пробил его еще по полицейской базе — чисто. Мрадо отблагодарил осведомителя, полицейского Рольфа, за то, что согласился выдать секретную информацию.

Кругом, по крайней мере на первый взгляд, выходило, что Кристер Линдберг вполне себе приличный гражданин. Значит, должно срастись.

Мрадо не стал встречаться с Линдбергом лично, от греха подальше. Суть вопроса объяснил Горан. Мрадо только раз поговорил с зиц-председателем, и то по телефону. О себе сказал лишь, что друг Горана, да обещал неслабо башлять за подпись документов и готовность пообщаться с налоговой службой на случай, если оттуда позвонят.

Линдберг, по мнению Мрадо, карикатура на чиновника. Говорит на кондовом шведском, через предложение пересыпая прибаутки квазиглубокими наблюдениями и штампами. Мрадо припомнил единственный разговор с Линдбергом. Невольно расплылся в улыбке:

— Добрый день, я знакомый Горана. Мы тут задумали открыть видеопрокат. Он вам рассказывал?

— Да-да, конечно.

— В чем суть, вникаете?

— Ну как вам сказать: я ведь тоже не первый год замужем. Идею в общих чертах представляю.

— А можно вопрос? Вы, до того как устроиться к Горану, чем занимались?

— Ваш покорный слуга работал там же, в «Эстманс Окери», на грузовых перевозках.

— И как?

— Да как сказать. Небо и земля.

— В смысле?

— Ну, в смысле, начальник наш Эстман имел обыкновение закладывать за воротник. А потом объявился Йоран. Ну и купил контору с потрохами. Сильный ход, должен признаться.

— Его зовут Горан.

— Ах-ха-ха. Ну конечно же Горан. Не горазд я в именах, видите ли.

Мрадо решил, с него хватит. Линдберга к себе на пушечный выстрел не подпустит.

Выслал ему бумаги. Просил подписать. Еще раз объяснил, что его с Гораном приятель открывает видеопрокат. Вот и понадобился ему человек со шведской регистрацией, который бы возглавил правление. За подпись выложит разом двенадцать косариков. И еще по десять — за каждые полгода, покуда будет работать фирма. Мрадо научил Линдберга, как отвечать, если нарисуется налоговая или какая другая проверяющая инстанция.

Дельце в шляпе, подвел итог Линдберг.

Мрадо обратился в контору, продававшую фирмы «под ключ».