— Возможно, она не захочет вернуться добровольно, — сухо заметил детектив.

— Она сама не знает, чего хочет! — воскликнул старик. — Холли самая взбалмошная женщина из всех, каких я в жизни встречал. Не считая ее матери, упокой Боже ее душу. Поймите меня правильно, я любил свою жену, но бедняжка не могла соединить вместе и двух мыслей. Нежнейшей, пре-красной души человек. Но не могла надолго ни на чем сосредоточить внимания. Холли такая же.

Рик скептически отнесся к желанию Говарда пристроить взбалмошную особу к бизнесу с импортом, к делу, которое без нее шло, по всему видать, весьма успешно, но, черт возьми, это проблема Говарда, а не его.

Опустив глаза, детектив сосредоточился на первой из нескольких напечатанных на машинке страниц, которые держал в руке. Ясно, Холли Редмонд явно вела неординарную жизнь.

— Каким образом она подключилась к общинному заводу рыбных консервов?

— Она начинала это дело. Она вечно что-то начинает, — пробормотал Говард.

Рик пробежал взглядом по другим страницам.

— Общинная ферма для разведения цветов. Общинная школа ремесел… Похоже, у вашей дочери пунктик на общинные проекты. Она что, состоит в какой-нибудь религиозной секте?

— Я плачу вам за то, чтобы вы все узнали, — фыркнул старик. — А главное, доставьте мою дочь сюда. Чем раньше, тем лучше. Бог знает, во что она влезла на этот раз!

Глава первая

Свобода! Холли Редмонд любила свободу. Делать, что хочется, говорить, что хочется, быть, какой хочется. О такой свободе она мечтала всю жизнь. И вот она свободна, но только потому, что боролась за это право. Боролась изо всех сил, безоглядно, невзирая ни на что. На свете есть такое, ради чего стоит рисковать всем.

Холли не из тех, кто живет прошлым, и она не понимала, почему сейчас вдруг предалась воспоминаниям. Стоял июль, и было поздно приписывать свое настроение весенней размягченности чувств. А солнце сияло, вливая бодрость во всех, кто проводит большую часть времени в этом уголке штата Вашингтон. Так что и погоду она не могла винить за свое смятение.

Но почему же тогда она сидит дома в такой прекрасный день? Холли задавалась этим вопросом, старательно разминая на гончарном круге, стоявшем перед ней, комок мокрой глины. И сама себе отвечала — она пытается что-то себе доказать. Она никогда не отступала перед вызовом, который бросала ей жизнь. А в этот момент вызовом был, как ни смешно, злосчастный горшок, ей никак не удавалось сформовать его так, чтобы он не морщился, как смятая кухонная тряпка. Опять неудача.

Руки у Холли были мокрые, поэтому она отбросила с глаз светлые волосы тыльной стороной запястья. Вьющиеся пряди непокорно выбивались из-под заколки. Как и сама Холли, волосы ее тоже любили свободу.

Сегодня ей предстоит множество всяких дел, в том числе и просмотр последней партии анкет-отзывов, заполненных участниками семинара. Но как бы там ни было, в данный момент эти с трудом выкроенные полчаса нужны ей самой. Ведь именно к Холли как основателю и директору “Внутреннего взгляда” все остальные обращаются за советами и указаниями. Холли усмехнулась, подумав об иронии судьбы, когда такой свободный дух, как у нее, в конце концов оказывается обременен ролью некоего третейского судьи.

Оглядываясь назад, она могла понять, что все начинания, в которых она участвовала раньше, а их было немало, вели к нынешней затее. Холли считала очень важной работу, идущую здесь. Ей приятно было думать, что она вносит перемену в жизнь людей, повышая их самоуважение и доверие к себе.

Конечно же, она просто возвращает помощь, которую когда-то оказывали ей. Холли по себе знала, каково бывает человеку, когда дух его сломлен и сокрушено доверие к себе.