С вызовом вскинув подбородок, Аннабел заявила:

— Я всегда плачу по своим долгам, сэр. — Когда при слове «долги», он поморщился, она поспешно добавила: — Может, ты и не считаешь меня местной, но я…

— Это не имеет ничего общего с честью, — перебил Джаррет. — Это совсем другое… Поэтому я освобождаю тебя от ответственности по твоим, как ты выразилась, «долгам». Как у победителя у меня есть такое право, и ты это знаешь.

— Но я так не хочу! — крикнула Аннабел. — Ведь я же предложила эту ставку! И я не желаю, чтобы ты освобождал меня от ответственности из жалости.

— А я не желаю, чтобы ты делила со мной постель только из-за этой глупой сделки. — Он поднялся на ноги и пристально посмотрел на нее. — А если я когда-нибудь и захочу с тобой переспать, то только по твоему желанию, понятно?

Да, ей все было понятно. Она тотчас поняла, что уязвила его гордость. Ей следовало понять это еще тогда, когда Джаррет заявил, что с помощью ласк и поцелуев она якобы пыталась «заманить его в сети». Выходит, он ужасно обиделся, решив, что она видела в нем лишь средство для достижения цели. Однако он сказал, что переспит с ней, если она сама того пожелает. Но если так…

Собравшись с духом, она спросила:

— А если я захочу этого не из-за своей ставки?

Он взглянул на нее с удивлением. И она вдруг заметила, как дернулся мускул на его щеке.

— А по какой же причине? — спросил он наконец.

Аннабел густо покраснела.

— А что, обязательно нужно, чтобы я об этом сказала?

Он тут же кивнул:

— Да, обязательно.

Аннабел подумала о возможности бегства. Да, теперь-то она знала, что задерживать ее Джаррет не станет, однако… О Боже, она чувствовала, что не хочет уходить — хочет совсем другого… Более того, она была уверена, что не сможет противиться своему желанию, — так что, наверное, не стоило и пытаться…

Поднявшись на ноги, Аннабел обошла стол и, приблизившись к Джаррету, тихо проговорила:

— Вот уже тринадцать лет прошло с тех пор, как я спала с мужчиной. И на протяжении всех этих лет я твердила себе, что мне это не нужно, внушала себе, что я всем довольна и не нуждаюсь в мужских ласках… и во всем остальном. Но тут появился ты и… и все изменилось… — Она внезапно умолкла и стыдливо потупилась.

— Что же ты?.. Продолжай, — сказал Джаррет. В голосе его прорезалась хрипота, и Аннабел, уловившая это, тотчас почувствовала, что ноги ее сделались как ватные.

Тут он протянул к ней руку и провел ладонью по ее щеке. Она судорожно сглотнула и, глядя прямо ему в глаза, прошептала:

— Я хочу тебя, Джаррет. Хочу, чтобы ты ко мне прикасался, чтобы ласкал меня и чтобы…

В следующее мгновение губы Джаррета прижались к ее губам. Он целовал ее с жадностью, целовал страстно и в то же время необычайно нежно, и Аннабел, вцепившись в лацканы его сюртука, крепко прижалась К нему и ответила на поцелуй. Продолжая целовать ее, Джаррет стащил с ее плеч платье, что не составило труда — платье было сшито еще в те времена, когда дамским нарядам практически не на чем было держаться. А в следующее мгновение его пальцы уже ласкали обнаженные груди Аннабел.

Внезапно сообразив, что они стоят у окна без штор, Аннабел, отстранившись, прошептала:

— Погоди, Джаррет…

— Ни за что на свете, моя прелестная фея, — прохрипел он.