Но, как ни странно, он взглянул на нее с любопытством и проговорил:

— Значит, поэтому вы так и не вышли замуж. Должно быть, вы очень его любили.

— Да, очень, — кивнула Аннабел.

Она действительно любила Руперта, как любая девушка люби своего первого возлюбленного, — то есть пылко и безоглядно. Но впоследствии она иногда задумывалась: а может, прав был ее отец, когда говорил, что они еще слишком молоды для брака. Что было у нее с Рупертом общего, кроме близости и юношеских желаний? Она любила читать и играть в карты, а он любил охотиться на куропаток и делать ставки на бегах в Бертоне. Что, если бы близости у них не было, а были бы, одни лишь поцелуи? Она, возможно, после его смерти полюбила бы другого мужчину, того, кто разделял бы ее интересы.

Но теперь это уже не имело значения. Потому что случилось то, что случилось.

Заставив себя улыбнуться, Аннабел проговорила:

— Но все это давно в прошлом, так что… — Она взглянула на Джаррета. — Вы, кажется, говорили, что у вас есть вопросы о пивоварне. Мы можем обсудить это сейчас. Время самое подходящее.

Он пожал плечами:

— Что ж, почему бы и нет?

Аннабел с облегчением вздохнула. Все-таки ей и сейчас было очень больно вспоминать о Руперте.

Разговор с Аннабел о пивоварне оказался весьма интересным и даже поучительным. Джаррет и не предполагал, что она знала так много. Он например, понятия не имел о том, что ячмень для солода стал таким дорогим и что бочкари требовали повышения цен.

Но куда важнее было другое… Оказалось, что план Аннабел очень даже неплох. И он был не таким уж рискованным. Хотя болезнь Хью Лейка по-прежнему вызывала некоторое беспокойство. Жаль, что сама мисс Лейк не могла взять на себя руководство компанией. Пока пивоварней владел ее брат, обсуждать с ней серьезные вопросы никто не станет. У женщин в подобных делах не было права голоса. Бабуля же смогла выжить только потому, что после смерти мужа унаследовала его компанию. И ей, конечно же, пришлось бороться не на жизнь, а на смерть. Разумеется, и Аннабел могла бы побороться, но принимать решения мог только Хью Лейк. По словам Аннабел, он продолжал руководить компанией, а она и их управляющий занимались второстепенными делами.

Ситуация казалась довольно странной, и Джаррет не мог избавиться от ощущения, что Аннабел что-то скрывала. Она явно уклонялась от некоторых вопросов. Интересно, почему? Потому что не знала ответов — или потому что не хотела отвечать?

И еще казалось странным поведение юного Джорджа. Когда они заговорили о «Лейк эль», мальчик, до этого весьма разговорчивый, тотчас умолк — как будто ему велели молчать. А миссис Лейк при упоминании имени мужа явно начинала нервничать. Все это наводило на размышления. Тем более что сама Аннабел держалась весьма непринужденно. Совсем не так, как во время разговора о ее женихе.

Он украдкой взглянул на нее. Когда она говорила о деле, на ее прелестных щеках играл яркий румянец, а глаза с золотыми искорками ярко поблескивали. Более того, казалось, что она вся сияла. И даже старомодное платье из саржи грязно-коричневого цвета не могло заглушить исходивший от нее свет. Не вызывало удивления и то, что однажды она уже была помолвлена. Значит, мужчины в Бертоне все же были не такими уж слепыми.

Она не отрицала, что очень любила этого Руперта, Да, очевидно, действительно любила, иначе не хранила бы ему верность столько лет после его смерти. Должно быть, он был галантным, красивым и отчаянно храбрым. И умер как герой. Именно таких и боготворят женщины.

Джаррет невольно нахмурился. Он-то сам был отнюдь не герой. А его жизнь… Он нелепейшим образом растрачивал свою жизнь.

Но разве она, Аннабел, не растрачивала?.