— Что, ж, согласен, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Но я в данном случае вовсе не пытаюсь быть джентльменом.

Взяв кремний, Джаррет зажег свечу и вставил ее в подсвечник. Когда же Аннабел сняла свой шерстяной плащ, он едва сдержал возглас восхищения. На ней было все то же вечернее платье, которое так поразило его на вечере в ратуше.

— А может, нам следует уравнять наши шансы и выбрать какую-нибудь другую игру? — спросила Аннабел неожиданно. — Если тебя не устраивает вист в две руки, то можно сыграть в ирландский вист, как предлагал твой друг Мастерс. Вряд ли эта игра сильно отличается от обычного виста. Только объясни мне, пожалуйста, правила. Не сомневаюсь, что я быстро освою ирландский вист.

Джаррет язвительно, рассмеялся:

— О, с удовольствием объясню! — Он вдруг схватил Аннабел за бедра и привлек к себе, так что она тотчас ощутила его стремительно нарастающее возбуждение. — Вот что такое ирландский вист, моя дорогая. — Он сделал несколько резких движений бедрами, — Так валет берет туза, понимаешь?

Он рассчитывал смутить Аннабел, но ему это не удалось. Пожав плечами, она пробормотала:

— Что-то не понимаю… Конечно, с «валетом» все более или менее ясно, а вот…

— Пиковый туз, — это проститутка на жаргоне, — объяснил Джаррет. — Имеется в виду треугольник темных волос у женщины между ног. Таким образом, получается, что валет берет туза.

Аннабел оттолкнула его и с отвращением в голосе прошептала:

— А почему «ирландский» вист?

Джаррет пожал плечами:

— Понятия не имею. Возможно, потому, что мы, англичане, обвиняем ирландцев во всех грехах. «Ирландские корни», к примеру, означают мужские половые органы, а «ирландская зубная боль» — мужское возбуждение.

Джентльмен никогда не стал бы рассказывать подобные вещи даме благородного воспитания, но сегодня Джаррет не чувствовал себя джентльменом. Он думал, что Аннабел ударит его за грубость… и даже отчасти надеялся на это.

— Боже, какие же вы, мужчины, дети… Это вы так развлекаетесь, когда рядом нет женщин? Придумываете столь пикантные термины? Пиковый туз — надо же!..

Джаррет тоже усмехнулся:

— Совершенно верно! Развлекаемся, придумывая термины. А также изобретаем способы, как добраться до этого самого туза.

Тут на щеках ее наконец-то вспыхнул румянец, и она, резко отвернувшись, направилась к камину.

— Нужно развести огонь. У меня не было времени переодеться, а здесь довольно прохладно.

— Что ж, разведем, — пробормотал Джаррет, когда она наклонилась к каминной решетке. — Тут и впрямь прохладно. А ведь тебе придется снять даже и это платье, не могу этого дождаться. Весь вечер представлял, как это будет происходить.

Аннабел замерла на несколько мгновений. Потом, взглянув на него через плечо, спросила:

— Не слишком ли ты уверен в себе?

— Я всегда в себе уверен.

Тут она вдруг выпрямилась и, посмотрев ему в глаза, тихо проговорила:

— Наверное, ты теперь считаешь меня шлюхой.

Джаррет смутился.

— Почему ты так решила?

— Ну, потому что я… В общем, из-за Руперта.

— Одна ночь страсти с «настоящей любовью» — за это женщину едва ли можно назвать шлюхой.

— Тогда почему же твое отношение ко мне так резко изменилось? Почему ты ведешь себя так грубо и позволяешь себе говорить мне… столь шокирующие вещи?

Потому что он хотел, чтобы она почувствовала то же, что почувствовал он, узнав о ее лжи.