– Спасибо, Руди, – сказал Кияби, чувствуя тоску в сердце.

Вертолет кольцом окружили вооруженные людей, выскочившие из своих укрытий, едва лишь машина коснулась земли. Они кричали и тыкали в их сторону стволами автоматов. Позади Кияби мулла играл костяшками четок.

Кияби расстегнул ремень безопасности. Воля Бога, подумал он. Я делал что мог, молился правильно и знаю, что нет божества, кроме Бога, и Мухаммад – посланник Бога. Когда придет время умирать, я умру, проклиная врагов Бога, главного среди них – Хомейни, лжепророка, убийцу, и всех, кто следует за ним.

Он обернулся. Его инженер с посеревшим лицом сидел застыв на своем сиденье рядом с Хусейном.

– Мулла, я предаю тебя Божьему отмщению. – Кияби вышел из вертолета.

Они расстреляли Кияби и уволокли инженера прочь. Потом, потому что мулла попросил об этом, они позволили вертолету улететь.

В наружном помещении офиса она увидела трех их иранских сотрудников. Они вежливо встали и улыбнулись, посматривая на нее из-под тяжелых век.

– Добрый день, ваше превосходительство Павуд, – с улыбкой произнесла она на фарси. – Капитан Эйр хотел меня видеть?

– Да, мадам госпожа. Его превосходительство в башне, – ответил старший клерк. – Окажите мне честь, позволив проводить вас? – Она поблагодарила его и отказалась, а когда она прошла по коридору и поднялась по спиральной лестнице, Павуд произнес, презрительно скривив рот: – Возмутительно, как она себя перед нами выставляет напоказ… нарочно это делает, чтобы подразнить нас.

– Хуже публичной женщины в Старом Квартале, ваше превосходительство, – отозвался другой иранец с тем же отвращением. – Клянусь Аллахом, изо всех неверных нет никого хуже американцев и их женщин. А эта, эта напрашивается, просто отчаянно напрашивается на неприятности…

– Она напрашивается на добрый иранский суд, – произнес низкорослый иранец, почесываясь.

– Она должна носить чадру, и покрывать себя целиком, и ходить скромно. Мы же все здесь мужчины. Мы все произвели на свет потомство. Она что, думает, что мы евнухи?

– Ее следовало бы высечь за то, что она дразнит нас.

Павуд аккуратно поковырял пальцем в носу.

– С Божьей помощью, скоро и высекут. Публично. Все будут подчиняться законам ислама и его наказаниям.

– Говорят, у американских женщин на лобке волосы не растут.

– Да нет, они просто там себя бреют.

– Есть там волосы, нет ли, ваше превосходительство старший клерк, хотел бы я вставить ей, пока она не завопит. От радости, – сказал коротышка, и все они рассмеялись.

– Этот остолоп-верзила, ее муж, так и делает каждую ночь, с тех пор как она приехала. – Глаза старшего клерка сверкнули. – Я слышал ночью их стоны. – Павуд прикурил сигарету от старого окурка, поднялся и подошел к окну. Сквозь очки он пристально вглядывался в небо, пока не заметил вертолет, заходивший на посадку. Смерть всем иностранцам, подумал он, потом добавил в самом потаенном уголке своего сердца: и смерть Хомейни и его своре паразитов! Да здравствует Туде и революция народных масс!

– НХВ заходит на посадку, – сообщил он, когда она поднялась по лестнице. – Он…

– О, чудесно, – прервала его Мануэла со счастливой улыбкой. Они весь день безуспешно пытались связаться со Старком. «Ты не волнуйся, – успокаивал ее Эйр, – высокочастотная связь у них часто отключается, у нас то же самое». Единственным сообщением, которое они получили с прошлого вечера, сразу после наступления темноты, был краткий доклад Старка о том, что он ночует в Бендер-Деламе и свяжется с ними сегодня.