Кабина была теплой, уютной, знакомой – она обнимала его со всех сторон. Он механически пристегнулся. Тишина заполнила уши и голову. Только шум ветра и журчание ручья, никаких двигателей, машин, треска атмосферных помех – ничего, кроме мягкого шепота ветра и воды. Покой. Веки отяжелели, никогда в жизни они не были такими тяжелыми. Он закрыл их. И уснул.

Его сон был глубоким, длился едва полчаса и принес ему огромную пользу. Открыв глаза, он почувствовал себя родившимся заново – никакой боли, никакого недомогания, лишь голова чуть-чуть кружилась, словно вся боль привиделась ему во сне. Он с удовольствием потянулся. Чуть различимый звук металла, стукнувшего о металл. Он огляделся. Сидя верхом на низкорослой горной лошадке, на него молча смотрел юноша, горец. В седельной кобуре торчала винтовка, еще одна висела за спиной, грудь наискось пересекал патронташ с патронами.

Оба человека не мигая смотрели друг на друга, потом юноша улыбнулся, и все плато словно осветилось.

– Салам, ага.

– Салам, ага. – Мак-Айвер улыбнулся в ответ, удивляясь, что ему совершенно не страшно, успокоенный каким-то образом дикой красотой этого юноши. – Могу я спросить, как вас зовут? – Это была одна из его нескольких рабочих фраз.

– Ага Мохаммед Руд Калани, – и потом еще какие-то слова, которые Мак-Айвер не понял, закончившиеся еще одной улыбкой и словом «кашкай».

– А, кашкаец, – кивнул Мак-Айвер, сообразив, что юноша относился к одному из кочевых племен, рассыпанных по всем горам Загрос. Он показал на себя. – Ага Мак-Айвер, – и добавил еще одну заученную фразу: – Извините, я не говорю на вашем языке.

– Иншаллах. Америка?

– Англия. Англичанин. – Он смотрел на себя и на молодого человека. Вертолет и лошадь, пилот и горец, целая пропасть между ними, но никакой угрозы со стороны одного по отношению к другому. – Извините, мне нужно лететь, – сказал он по-английски, потом изобразил руками, как крутятся лопасти и он улетает. – До свидания, ага Мохаммед из кашкаев.

Юноша кивнул и поднял руку в прощальном приветствии, потом заставил лошадь отступить на безопасное расстояние и встал там, наблюдая за ним. Когда двигатели набрали обороты, Мак-Айвер махнул один раз рукой и улетел. Весь путь до места встречи он думал об этом юноше. Нет никаких причин, почему этот юноша не должен был выстрелить в меня, хотя, с другой стороны, не было никаких причин, чтобы он в меня стрелял. Может быть, я увидел его во сне и боль мне приснилась? Нет, боль мне не приснилась. У меня был сердечный приступ?

Его уши прислушивались к тону двигателей. Готовы к взлету, можно даже не смотреть на приборы. Через замутненное дождем стекло кабины он увидел, как Эйр вздернул большой палец: он тоже был готов. Дальше на берегу он видел Локарта в 206-м. Бедняга Том. Готов поспорить, что он сейчас матерится, подгоняя нас, торопится заправиться и помчаться на север навстречу новой судьбе. Надеюсь, у него все получится – ветер у него, по крайней мере, будет попутный.

– Можно мне включить ОВЧ? – спросил Вазари, отвлекая его. – Я настроюсь на частоты военных летчиков.

– Хорошо. – Мак-Айвер улыбнулся Вазари, довольный, что у него такой спутник.

В наушниках много треска и помех, потом раздались голоса на фарси. Вазари какое-то время слушал, потом сдавленно произнес:

– Это истребители на связи с Ковиссом.