Хаким-хан отпустил охрану.

– Я не понимаю, полковник. Пожалуйста, объяснитесь.

– Как только я раскодировал послание, я тут же позвонил по телефону, запросив дополнительные подробности, ваше высочество. Похоже, что в прошлом году компания «S-G Хеликоптерз» продала несколько вертолетов ИВК, и…

– Я не понимаю – кому?

– Извините, Иранской вертолетной компании, нынешнему работодателю капитана Йокконена. Среди них находились… находятся десять 212-х машин, включая его вертолет. Сегодня остальные девять стоимостью порядка девяти миллионов долларов были украдены и незаконно вывезены из Ирана пилотами ИВК – как полагает САВАМА, в одно из государств залива.

Хаким-хан холодно произнес:

– Даже если это так, к Эрикки это не имеет отношения. Он не нарушил никаких законов.

– Точно этого мы знать не можем, ваше высочество. САВАМА утверждает, что он, возможно, знал о заговоре – его безусловно спланировали какое-то время назад, потому что задействованы три базы – Ленге, Бендер-Делам и Ковисс, а также их центральное представительство в Тегеране. САВАМА очень, очень взволнована, потому что также поступила информация о том, что были вывезены огромные количества ценных иранских запчастей. Больше ни…

– От кого поступила информация?

– От исполнительного директора ИВК Сиамаки. Еще серьезнее то, что все иностранные сотрудники ИВК – пилоты, механики, административный персонал – тоже исчезли. Все до единого. Похоже, что вчера их было около двадцати человек, разбросанных по всему Ирану, на прошлой неделе – около сорока, сегодня – ни одного. Во всем Иране не осталось ни одного иностранного сотрудника S-G, вернее, ИВК. Кроме капитана Йокконена.

Хаким тут же сообразил, почему Эрикки так важен, и он обругал себя за то, что позволил своему лицу выдать его, когда Хашеми вкрадчиво произнес:

– Разумеется, вы и сами все поняли! САВАМА сообщила мне, что даже если капитан невиновен в соучастии в заговоре, он является основным средством убедить вожаков и преступников, Гаваллана и Мак-Айвера, – и, безусловно, британское правительство, которое не могло не являться частью этого предательского плана, – вернуть наши вертолеты, наши запчасти, выплатить весьма и весьма значительную компенсацию, вернуться в Иран и предстать перед судом за преступления против ислама.

Хаким-хан беспокойно шевельнулся на своих подушках; боль в спине опять дала о себе знать: ему хотелось вопить от ярости, потому что вся боль, и физическая и душевная, оказалась напрасной, и теперь, когда он едва мог стоять, не испытывая постоянной боли, спина у него, возможно, повреждена навсегда. Отложи это на потом, угрюмо подумал он, и займись этим сыном собаки, который терпеливо сидит здесь, как ушлый торговец дорогими коврами, разложивший свой товар, и ждет, когда начнется торговля. Если я захочу покупать.

Чтобы выкупить Эрикки из этой ловушки, мне придется преподнести этому псу персональный пешкеш, имеющий ценность в первую очередь для него, а не для САВАМА. Какой? Петра Олеговича Мзитрюка, как минимум. Передать его Хашеми мне проще, чем плюнуть, если он приедет, когда он приедет. Он приедет. Вчера Ахмед послал за ним от моего имени… интересно, как там Ахмед, удачно ли прошла операция? Надеюсь, этот болван не умрет; его знания еще какое-то время будут мне полезны. Надо быть болваном, чтобы позволить застать себя врасплох, болваном! Да, он болван, но этот пес, что сидит передо мной, далеко не болван. Отдав ему Мзитрюка в подарок, оказав дополнительную помощь в Азербайджане и пообещав дружбу в будущем, я смогу выкупить Эрикки из ловушки. Теперь, зачем мне это делать?

Потому что Азадэ любит его? К сожалению, она сестра хана всех Горгонов, и это проблема хана, а не проблема ее брата.