Хаким кивнул, удовлетворенный.

– Значит, решено. – Он не хотел боли или неприятностей ни для Азадэ, ни от нее.

Эрикки уловил непреложную окончательность в его словах и знал теперь, вне всяких сомнений, что, если он покинет ее, он потеряет ее навсегда.

– О-о, это так хорошо, Мина, – пробормотала она.

Мина была крепкой привлекательной женщиной, одной из трех служанок Азадэ. Она стояла рядом в воде, одетая в одну лишь набедренную повязку, и нежно разминала ей шею и плечи. В бане никого не было, кроме Азадэ и ее служанки, – Хаким отослал остальную родню в их собственные дома в Тебризе: официальный повод – «подготовка подобающего дня поминовения Абдоллы-хана», но все знали, что сорок дней ожидания должны были дать ему время спокойно, на досуге осмотреть весь дворец и перераспределить его комнаты так, как ему будет угодно. Не потревожили только старую ханшу и Айшу с ее двумя младенцами.

Не нарушая покоя Азадэ, Мина аккуратно переместила ее на верхний выступ, где Азадэ вытянулась во весь рост, удобно положив голову на подушку, чтобы Мина могла заняться ее грудью, животом, бедрами и ногами, подготавливая ее к настоящему массажу с маслами, который будет позже, когда жар от воды осядет глубоко в теле.

– О, как хорошо, – снова выдохнула Азадэ. Она думала о том, насколько это приятнее, чем их собственная сауна – крепкий, обжигающий жар, потом пугающий нырок в снег и разбегающийся после него по всему телу покалывающий, животворный ток крови, да, но не настолько приятный, как чувственность насыщенной ароматами воды, и покой, и расслабление, и никаких встрясок, и… о, до чего же хорошо… но почему вдруг баня стала деревенской площадью, и здесь теперь так холодно, и мясник стоит, и лжемулла кричит: «Сначала его правую руку… камнями блудницу, камнями!» Она исторгла беззвучный вопль и отпрыгнула прочь.

– О, я сделала вам больно, ваше высочество? Прошу, простите меня!

– Нет-нет, ты тут ни при чем, Мина, это все ерунда, ерунда, пожалуйста, продолжай. – Снова мягкие прикосновения пальцев. Ее колотящееся сердце начало успокаиваться. Надеюсь, скоро я смогу спать без… без этой деревни. Вчера ночью с Эрикки мне уже было немножко лучше, в его объятиях спится спокойнее, просто находясь рядом с ним. Может быть, сегодня ночью все будет еще лучше. Интересно, как там Джонни. Он сейчас, должно быть, на пути домой, едет домой в Непал в отпуск. Теперь, когда Эрикки вернулся, я снова в безопасности, только бы быть с ним, с ним рядом. Одна, я не… не чувствую себя в безопасности даже с Хакимом. Я больше не чувствую себя в безопасности.

Дверь открылась, и вошла Айша. Ее лицо покрывали горестные складки, глаза были наполнены страхом, черная чадра заставляла ее выглядеть еще более худой и изможденной.

– Привет, Айша, дорогая, что случилось?

– Не знаю. Весь мир – чужой, и у меня нет… во мне нет центра.

– Прими ванну, – пригласила Азадэ, жалея ее; она выглядела такой худой, постаревшей, хрупкой и беззащитной. Трудно поверить, что она вдова моего отца, что у нее сын и дочь и ей всего семнадцать. – Заходи, тут так хорошо.

– Нет-нет, спасибо, я… я просто хотела поговорить с тобой. – Айша посмотрела на Мину, потом опустила глаза и стала ждать. Два дня назад я просто послала бы за Азадэ, которая явилась бы без промедления, и поклонилась бы мне, и опустилась на колени, и ждала приказаний, как я теперь стою на коленях просительницей.