Семью Пехов любил, да и умирать не хотелось, но суммы указанной в документе у него не было. Он бы не набрал столько, даже если бы распродал все имущество, а заодно и все свои органы на черных рынках Темного Круга.

— У меня нет столько! — в ужасе прошептал он, запоздало понимая, что все игроки за его столом были подсадными. Его просто подставили. Только вот зачем? Что с него можно взять?

— Придется подумать, где вы сможете их взять! — усмехнулся старикан и зашелся в лающем кашле.

Он кивнул молодчикам, и Пехов получил удар в челюсть. Раздался неприятный хруст, и рот наполнился кровью. Выплюнув выбитый зуб, Дмитрий взмолился:

— Послушайте, я же понимаю, что вы меня подставили не из-за денег. Вы прекрасно знаете, что я не располагаю подобной суммой! — на него обрушились новые удары, заставившие капитана рухнуть на пол и скорчиться в позе эмбриона.

— Конечно, вы все это знаем, Дмитрий Алексеевич. Но договариваться с вами, не в нашей компетенции. Мы лишь должны подготовить вас, чтобы вы при встрече с нашим заказчиком вели себя мудро и были весьма сговорчивы. Мы друг друга понимаем? — почти ласково спросил лысый, когда один из юнцов поднял голову Дмитрия.

— Да! — закричал Пехов.

— Вот и чудно, — улыбнулся толстяк. — Закрепим материал.

И его снова били, спрашивали, улыбались и вновь били, а потом старикан достал небольшой станок для обрезания сигар. Пехов видел такие в музее. Станки давно считались антиквариатом, как, впрочем, и сами сигары.

— Вы курите? — тут же последовал вопрос, а Дмитрий отчаянно замотал головой. — Правильно делаете, Дмитрий Алексеевич. Курение очень вредит здоровью, я и сам не курю, а вот к подобным штучкам испытываю страсть, почти такую же, как вы к покеру. Вот сюда, смотрите, закладывается сигара. Хорошая гаванская толщиной больше сантиметра будет, как раз с ваш мизинчик. А вот тут рычажок, видите? Его нажимают и чик! Кончик сигары отсекается, потому что лезвие наточено весьма достойно. Ох, что же вы так побледнели? Прошу вас, дайте мне вашу руку!

— Не-е-е-ет! — заорал Пехов, тщетно пытаясь вырваться из рук «прожигателей жизни». — Не-е-ет! Не надо! Я все сделаю! Все!

Он орал, но его рука неумолимо приближалась к адской машинке. Вот уже кожа коснулась холодного металла, сердце пропустило удар, а волосы встали дыбом от ужаса. И тут Дмитрий почувствовал, как внутри вдруг резко что-то расслабилось, и по ногам потекла позорная, унизительная в такой ситуации жидкость. Белье и брюки намокли сразу, а на светлом полу под ним образовалась внушительная желтая лужа.

— Ну что же вы, уважаемый Дмитрий Алексеевич! Описались? — наигранно сочувственно покачал головой толстяк. — А мне говорили, что в межзвездный космический флот Земли с недержанием не берут! Врали, значит.

«Золотая молодежь» заржала, продолжая удерживать капитана. Старикан убрал машинку для сиган во внутренний карман, снова извлек платок, утер лоб и сказал:

— Ладно, будет с него, мальчики! Отпускайте.

И его отпустили. На ногах Пехов не удержался и уселся прямиком в наделанную им же самим лужу. Подняться не было сил. Душу терзали страх и жгучий стыд. Лысый достал галлоаппарат, сделал пару снимков Дмитрия с разных ракурсов и довольно улыбнулся.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, не скажу, что с вами приятно иметь дело, но зато довольно просто и быстро. Надеюсь, вы понимаете, что при любой неосторожности или опрометчивом поступке с вашей стороны, эти снимки попадут не только в прессу, но и будут разосланы по галлосети всем вашим знакомым. В случае неконструктивного диалога с нашим клиентом, у нас с вами случится новая встреча, и она станет более содержательной, чем первая.