Чжинь Канши рассмеялся.

— Верно. Похоже, так обстоит дело со многими нашими соотечественниками. Однако в обиходе у моряков есть один термин, который вам необходимо запомнить, работая с нашей лизи. Она похожа на прекрасную яхту. Имея дело с ней, человек начинает ощущать вседозволенность. Поэтому, товарищ полковник, опасайтесь идти в слишком крутой бейдевинд. В противном случае ваш корабль может пойти ко дну. — Он бросил взгляд на свои часы. — Я опаздываю.

Полковник Ху умел распознать угрозу под любой личиной. Он остался стоять на месте, следя за удаляющимся Чжинь Канши. Через несколько мгновений высокая фигура в желто-серой шинели затерялась в водовороте пешеходов и велосипедистов.

В первое мгновение Маккена даже не заметил, что произошло. Он был слишком увлечен вышибанием зубов одного из бузотеров. Его полированная трость из тикового дерева стремительно взмывала вверх и столь же стремительно опускалась вниз, круша человеческую плоть. Каждый меткий удар сопровождался хрустом, ласкавшим слух инспектора.

Истекающий кровью китаец повалился лицом на асфальт, и, перешагивая через него, Маккена внезапно ощутил добавочный вес в своей руке. Недоуменно повернув голову, он увидел портфель и того самого неприметного человека.

— Это для вас, инспектор Маккена, — промолвил китаец.

— Эй! — окликнул его тот. — Эй, ты!

Но было уже слишком поздно. Незнакомец растворился в обезумевшей пестрой толпе.

Среди всех китайцев, которым приходилось иметь с ним дело, Маккена был известен под кличкой Напруди Лужу. Даже те из них, кто работал под его началом, называли его так, правда лишь между собой и непременно на родном языке. Огненно-рыжий австралиец говорил на кантонском и немного на ханьском диалектах китайского языка с ужасающим акцентом. Он прошел курс обучения ремеслу полицейского в одном из малонаселенных районов Австралии, прежде чем эмигрировал в Гонконг десять лет назад. Он получил должность капрала Королевской колониальной полиции и благодаря откровенной подлости и огромной силе воли дослужился до звания капитана.

Он обладал чисто звериным, инстинктивным умением находить наиболее уязвимое место врага, и эта черта внушала страх не только его подчиненным, но и начальникам.

Однако находились и такие, кто не боялся Яна Маккены. И среди них — Верзила Сун, обладатель порядкового номера 489 в крупнейшей кантонской триаде, 14 К. Именно Верзила Сун, потерпевший неудачу при попытке полюбовно договориться с Маккеной, сумел обнаружить слабую точку австралийца. Капитан получил конверт с фотографиями, на которых он был снят вместе с одиннадцатилетним китайским мальчиком в позах столь интимных, что публикация этих снимков не только означала бы конец его карьеры, но и, более чем вероятно, обвинительный приговор уголовного суда.

Теперь дважды в неделю Маккена докладывал о деталях своей текущей работы прямо Верзиле Суну. В нарушение всех традиций номер 489 не побрезговал лично вручить капитану глянцевый малиновый пакет со снимками.

Этот жест имел свой подтекст: точно такой же красный конверт с символической суммой денег было принято давать прогоревшему конкуренту. И этим он смертельно ранил самолюбие австралийца. При всем старании Маккена не мог забыть тот миг, когда Верзила Сун вложил конверт в его руку. Каждый жест, каждый запах, а самое главное, лукавый, насмешливый блеск в глазах номера 489 неизгладимо врезались в память капитана. Такого оскорбления он забыть не мог, ибо Сун, лично явившись на рандеву и глядя снизу вверх на рослого австралийца, заставил того чувствовать себя жалким, ничтожным пигмеем.

Наконец его люди разогнали последних участников так называемых “беспорядков”, и Маккена задумался над тем, какое новое унижение для него придумал дракон из 14 К.