Из своего укрытия она видела нижнюю половину туловища и закинутые на ножки упавшего кресла ноги Большой Устрицы Пока, растянувшегося на полу. Бордовая лужа крови росла прямо на глазах.

Блисс не смотрела вслед убийце, который, развернувшись, быстро направился к выходу, грубо расталкивая застывших на месте официантов-китайцев и громко вопящих, съежившихся от страха клиентов, в основном гвай-ло.По ставшему скользким от крови полу Блисс подобралась на четвереньках к неподвижному телу.

Пять выстрелов в упор оборвали жизнь Большой Устрицы Пока. Блисс не сомневалась, что это так, но, словно для того, чтобы окончательно удостовериться, приложила ладонь к его шее. Пульс не прощупывался. Тогда она, наклонившись, приблизила свои губы к его и не ощутила ни малейших признаков дыхания.

Блисс закрыла глаза и вздохнула. Она находилась в шаге от цели. Ее надежды отыскать убийц Цзяна разбились вдребезги, наткнувшись на глухую стену.

Эхо. Отзвуки падающих капель. Ил и плесень вокруг. Прикосновение омерзительной слизи к его коже, покрытой мурашками. Мучительное висение на одних пальцах, державших вес всего тела. Как долго это длилось? О, Будда, как долго это длилось! Вечность И ни мгновением меньше.

И вот теперь, видя на лице Ци Линь безумие, он даже не мог разобраться, кто из них двоих сумасшедший. А может быть, оба? Он мысленно возносил хвалу Будде, ниспославшему ему такую удачу.

Полковник Ху сделал-таки свое дело. Посоветовавшись с Чень Чжу Хуайшань Хан сообщил Ху только то, что было нужно ему. Именно полковник внушил Ци Линь мысль о том, что ей следует искать убежище по ту сторону китайско-бирманской границы.

Территории Шань представляли собой дикое и весьма негостеприимное место для чужаков. Племена, населявшие их, появились там в пятнадцатом веке. Яростно сражаясь за независимость, они препятствовали всем попыткам различных бирманских режимов объединить их с основной массой населения страны. Другими словами, превратить их в единый народ.

Возглавляли эти племена люди, бывшие, по сути дела, абсолютными диктаторами. И среди этих диктаторов наиболее могущественным являлся генерал Куо.

Армия, находившаяся в его распоряжении, была в этих краях наиболее многочисленной и хорошо вооруженной в этих краях и успешно противостояла любым попыткам китайских военных формирований посягнуть на их территорию. Значительное число воинов несли круглосуточную охрану границ его владений, и у Ци Линь не было ни малейшего шанса проскользнуть незамеченной мимо них.

Красота девушки, уже основательно стершаяся из памяти Хуайшань Хана, точно стрела, пронзила его сердце. Только теперь, после возвращения Ци Линь, он осознал, как ему не хватало ее. Она была внучкой его заклятого врага, Ши Чжилиня, продолжавшего жить в ней, как и в ее отце, Джейке Мэроке. В идее использования внучки Ши Чжилиня для устранения его же сына заключалась такая ирония, что Хуайшань Хан думал об этом, с трудом сдерживая смех, булькавший в его горле, подобно кипящей воде в чайнике.

Генерал Куо не любил слушать, как смеется Хуайшань Хан. Нездоровый и крайне неприличный смех этот подобал, по его мнению, разве что старику, заглядывающему под юбку маленькой девочке, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на розовую, невинную плоть.

Тем не менее, генерал Куо хранил молчание на сей счет Он получал королевское жалование за надзор и охрану маковых плантаций, караванов и фабрик по переработке сырья, а отнюдь не за высказывание своего мнения в отношении людей, плативших ему жалование. Он должен был заботиться, во-первых, о бесперебойной поставке опиума и, во-вторых, о надежном барьере на пути ЦРУ КГБ и армий Китая и Бирмы. В остальном он был волен распоряжаться собой по собственному усмотрению и не давать никому отчета в своих действиях.