Ее предшественники стремились к разрушению Китая. Глупцы! Их безумные милитаристские схемы привели к возникновению реальной угрозы новой мировой войны, в результате которой вся планета превратилась бы в безжизненную пустыню.

Согласно же планам Даниэлы, Китаю была уготована более мягкая участь. Ему предстояло превратиться в покорного вассала северного соседа и предоставить в распоряжение Москвы свои несметные сокровища. Ключевая роль в стратегии Даниэлы отводилась Гонконгу. Гонконг должен был принести ей сказочное богатство, а вместе с ним необъятную власть и грандиозную победу, внушающую благоговейный страх всему миру. Только она, Даниила, блестящий мастер вэй ци,могла на равных сражаться с Ши Чжилинем, Чжуанем — абсолютным чемпионом этой игры. Человеку, неискушенному в стратегических тонкостях вэй ци,не впитавшему ее дух с молоком матери, нечего было и думать о том, чтобы найти уязвимое место Чжуаня и нанести удар именно туда.

Наконец-то Даниэла почувствовала, что может перевести дух. До сих пор каждый новый маневр Ши Чжилиня ставил её в положение догоняющей. И вот теперь вдалеке замаячила желанная цель: полная, безоговорочная победа. Не за горами был тот день, когда миллионы рублей непрерывным потоком потекут в кремлевские закрома. Ну и, разумеется, в ее, Даниэлы, карманы. В ее руках окажутся нити власти, не снившейся ни одному из деспотов и завоевателей в истории Азии. Мечта о советском господстве на этом континенте вынашивалась в сердцах русских патриотов со времен появления на политическом небосклоне лже-коммуниста Мао Цзедуна. После того как эта мечта станет явью, перед Даниэлой откроется путь к новым вершинам. Каким — покажет время.

С трудом вырвавшись из-под власти восхитительного видения, она заметила:

— Он запаздывает.

— Должно быть, самолет попал в бурю, — отозвался водитель “Чайки”, офицер КГБ, в чьи обязанности входило выполнять всевозможные поручения Даниэлы. — В любом случае он опаздывает ненамного, иначе меня уже поставили бы в известность.

Даниэла повернулась к нему лицом. Пряди густых белокурых волос, обрамлявших ее красивое лицо, рассыпались по плечам. Она досадливо отбросила их назад и нахмурилась. Ей не понравился тон замечания Алексея, и то, как он употребил слово “меня”. Ей бы хотелось, чтобы собственное “я” занимало в его жизни как можно меньшее место.

— Леша, — ласково промолвила она, — пожалуйста, будь достаточно благоразумен и при нем держи рот на замке.

— Не беспокойтесь.

Взгляд его темных глаз был устремлен на Даниэлу из зеркальца, висевшего перед ним.

Наклонившись вперед, она шепнула ему на ухо:

— Прежде всего, не создавай мне причин для беспокойства.

Тон, которым она произнесла эту фразу, был тверд как кремень. Алексей просто кивнул и перевел взгляд на лобовое стекло.

— Яволь, герр товарищ генерал, — сказал он, великолепно выговаривая рубленые немецкие слова.

Даниэла рассмеялась и потрепала рукой его густые черные волосы на затылке. Со своего места она не могла разглядеть его лицо. Зато в своем воображении она без труда рисовала его худощавое, мускулистое тело атлета, широкую грудь и плоский живот, которые так часто пахли ее собственным потом.

Сквозь дымчатое стекло “Чайки” она взглянула на охрану: полтора десятка человек, одетых в грубые черные полушубки и шапки-ушанки. Это были простые милиционеры, не “комитетчики”. Они не принадлежали к наиболее устрашающей части советского аппарата — Комитету государственной безопасности, крупнейшее и самое могущественное подразделение которого находилось в непосредственном подчинении Даниэлы.

— Самолет приземлился, товарищ генерал, — услышала она голос Алексея.

Он появился из темноты.