Пелье с горящими глазами проговорил:

— Дочка Траерна говорит, что в нем несметные богатства.

Шанна подошла ближе. На ее лице появилась кривая улыбка. Рюарк понял, чему она ухмылялась. Из осторожности он выжидал поблизости, следя за происходящим, но не принимая в нем участия. Сломали замок, и Пелье поднял крышку сундука. Его темным глазам представился поддон с маленькими кожаными мешочками.

— Драгоценные камни! — объявил он. — Теперь все мы богаты! Он с алчной улыбкой на лице схватил один из них, развязал шнурок, высыпал содержимое на ладонь и застыл в молчаливом оцепенении. Это были всего лишь курки, замки и щеки затвора мушкета. Он, теряя рассудок, перерыл содержимое всех мешочков, и перед потухшими глазами его сообщников оказалась лишь груда железа. Пелье с Гаррипеном вдвоем подняли и отложили в сторону тяжелый поддон, сняли жирно смазанную маслом кожу и обнаружили под ней ряды длинных гладких стволов от мушкетов, аккуратно разложенных между деревянными рейками.

Гаррипен в недоумении повертел один из них в руках.

— Черт побери! — воскликнул он. — Всего лишь мушкеты… И даже без прикладов. Никому не нужные чертовы мушкеты!

Шанна не смогла больше сдерживаться и рассмеялась ликующим смехом.

— Ну конечно, идиоты вы этакие, а что же еще?

Ее иронический смех перекрывал растерянное бормотание остальных.

— Даже если бы были приклады, — ухмыльнулась она, — все равно толку вам от них было бы мало. Вы же так грохнули сундук о палубу, что стволы наверняка погнулись. Отец хранил все это в память о своей единственной коммерческой неудаче.

Рюарк почти застонал от ее безрассудства, он очень хорошо понимал, что ее бравада могла стоить ей жизни. Пелье с руганью накинулся на Шанну:

— Но вы утверждали, что в сундуке бесценные сокровища.

— Разумеется, — с очаровательной улыбкой отвечала Шанна. — А разве не так? — Она тряхнула головой, откинув волосы за плечо.

Пелье злобно схватил Шанну за руку и стал выворачивать, пока она не закричала от боли и не упала перед ним на колени. Вытащив из сапога кинжал, француз поднес его к самым глазам Шанны, только теперь выказавшей первые признаки страха.

— Я за это сдеру с тебя твою драгоценную кожу, сука!

Внезапно Пелье почувствовал, что рука его зажата мертвой хваткой. Кинжал медленно, против его воли, отодвинулся от Шанны, и он увидел перед собой мягко улыбающееся лицо Рюарка.

— Я догадывался, что вы горячий человек, дружище, но не безрассудный.

Пелье отпустил Шанну, и она упала на палубу. Свободной рукой он быстро потянулся к поясу за пистолетом, но Рюарк перехватил и эту руку. Чем больше Пелье пытался освободиться, тем крепче становилась железная хватка Рюарка. Наконец метис вынужден был признать в своем противнике силу и волю, о которых раньше и не подозревал. Однако он поклялся, что не успокоится, прежде чем не отправит этого типа, парализовавшего его, как ребенка, за борт кормить рыб. Теперь же ему ничего не оставалось, как прекратить сопротивление, но Рюарк не отпускал его руки.

— Прежде всего, я не желаю болтаться в петле на рее «Хэмпстеда», — спокойно продолжал Рюарк. — Вы уже дернули за нос Траерна, но неужели вы хотите, чтобы вся сила его гнева обрушилась на всех нас? Но есть еще кое-что. Траерн любит дочь и много заплатит за то, чтобы она вернулась к нему живой и здоровой.

Увидев, что Пелье уловил логику его слов, Рюарк выпустил руки метиса.

— Да, твоя правда, — недовольно пробормотал Пелье и, бросив взгляд на Шанну, добавил: — Ее притащил сюда Пелье, не так ли? И она будет моей, пока я не получу за нее выкуп.

У Шанны перехватило дыхание.