Сходни коснулись настила пристани, и капитан пиратов пошел к выходу. Шанну пронзил леденящий душу страх, и она обернулась в сторону Рюарка, бросив на него взгляд, полный мольбы о помощи.

Он нахмурился в ответ, но не сдвинулся с места, не проронил ни единого слова. Казалось, он соглашался отдать ее этому борову-пирату.

«Вот чего стоят его высокие идеалы и брачные обеты», — с горечью подумала Шанна.

Ее торжественно провели как часть награбленной добычи, которую везли следом. Руки у Шанны были связаны, а ее длинные волосы в диком беспорядке рассыпались по плечам, наполовину скрыв лицо от любопытствующих глаз толпившихся горожан. Этот грубый парад вызывал в ней дикую ярость, и одновременно она с горечью подумала, что, должно быть, именно так вели Рюарка в цепях на борт «Маргарет».

Проститутки тыкали в нее грязными пальцами и дергали за золотистые волосы. Шанну все это приводило в бешенство, она попыталась отклониться в сторону, но это лишь усиливало приставания. Они стали щипать ее за ноги и ягодицы, выкрикивали грязные ругательства, причем смысла некоторых из них Шанна даже не понимала.

Когда она вышла, наконец, из узкого людского коридора, то была совершенно измотана и совсем не походила на высокородную леди. Ее одежда была разорвана в клочья, а голые ноги были изранены камнями и обожжены раскаленным песком. И все же она изо всех сил старалась сохранить прежнее достоинство дочери Траерна и за гневом скрывала боль и тревогу. Вздох облегчения вырвался у нее, когда окончился этот зловещий парад. Шанна устало подняла глаза на стоявший перед ней большой дом с выбеленными стенами. Вдоль фасада тянулась широкая, веранда, а крыльцо украшало рельефное изображение полногрудой сирены. Дом имел запущенный вид и давно нуждался в ремонте, но Шанна уже догадалась, что тот, кто здесь жил, мало был расположен к какому-либо труду.

У входа победителей встречал человек громадных размеров, не меньше Питни ростом, и в полтора раза толще. Его лысина блестела над длинными баками, заплетенными в косички, которые украшали яркие ленты.

— Паршивые свиньи! — прозвучал его неожиданно высокий голос. — Стало быть, вы побывали у Траерна. Я вижу, вы вернулись в полном составе и с хорошим багажом. — Он весело поглядел на ящики и сундуки, появившиеся на веранде.

Шанну потянули за ремень, и она оказалась перед гигантом. Тот стал грубо оценивать ее достоинства. Она задрожала от отвращения, когда он сгреб ее подбородок ручищей, похожей на свиной окорок, и стал поворачивать ее голову из стороны в сторону, осматривая ее, как осматривают при покупке лошадь.

— Недурная девчонка, надо сказать. Но зачем вы притащили ее сюда? — спросил он бандитов.

Пелье коварно улыбнулся.

— Это жемчужина Траерна, Мазер, его собственная дочь. Мы получим за нее целую груду монет.

— Вот именно, если, конечно, доживем до этого, — фыркнул Гаррипен.

— Он не сможет провести крупный корабль через наши рифы, а попробует, так уйдет на дно. Мы здесь в достаточной безопасности, — веско заметил Пелье.

Гигант поджал губы и с беспокойством огляделся.

— Траерн, разумеется, уже взбесился, — озабоченным тоном проговорил он. Указав пальцем на пленников за спиной Шанны, он пробормотал: — Нам могут понадобиться дополнительные руки, когда Траерн решит заявить о себе. Ведите девушку в дом, и выпьем по кружке.

Солнце докатилось до горизонта, и скоро ночь должна была раскинуть над островом свой бархатный плащ. Когда Шанну ввели в дом, она оглянулась в надежде увидеть Рюарка, но не обнаружила никаких признаков его присутствия. Она с обидой спросила себя, не нашел ли он на пристани какую-нибудь девушку, чтобы скоротать время.

Короткая лестница вела вниз, в большую залу, где были зажжены светильники.