Хикс повернулся к Рюарку.

— Жениться-то ты женился, да не переспал с женой. Ловко было устроено! Ну-ка назови нам ее имя. А может быть, ты сам оказался не на высоте? Ну-ка говори.

— Миссис Бошан, как я полагаю, — с презрением отвечал Рюарк.

Тюремщик задержал на нем долгий взгляд, но тот и глазом не моргнул.

— Загоните его сиятельство в его апартаменты, — рявкнул Хикс. — Да не снимайте эти браслеты. Мы скоро им займемся.

Спустя два дня, рано утром, сон тюремщика нарушил громкий стук в тяжелую входную дверь.

— Нечего поднимать такой шум! — прорычал он. — Иду!

Он натянул штаны и, не дав себе труда заправить в них ночную рубаху, отодвинул засов на железной двери. К своему удивлению, он узнал в посетителе монументальную фигуру Питни. В руках у него был узел с одеждой и полная корзина еды.

— Я от госпожи Бошан, к ее мужу. Вы позволите мне войти?

Вопрос прозвучал как приказ. Хикс понял, что ему ничего не остается, как отправиться за ключами, и издал какой-то звук, напоминающий ржание.

— Нам пришлось приковать его к стене, иначе он прикончил бы нас. Он стал как сумасшедший. Не прикасается к присланной вами еде. Не ест ничего, один хлеб с водой. Смотрит с ненавистью. Была бы его воля, убил бы нас.

— Отведите меня к нему.

Тюремщик пожал плечами.

— Да, конечно, если вам угодно.

Царившую в камере тишину нарушил шум бросившихся врассыпную от света фонаря крыс. Питни старался найти хоть какие-то признаки жизни в неподвижной фигуре Рюарка, съежившейся на тюремном ложе. Он сразу заметил цепи на лодыжках и запястьях и железный ошейник на узнике, прикованном еще одной цепью к стене.

Питни нахмурился:

— Как дела, парень?

Ответа не последовало.

Гигант подошел к нему ближе:

— Ты ранен?

Рюарк пошевелился и привстал. Глаза с золотистым оттенком уставились в темноту.

— Хозяйка прислала тебе одежду, — продолжал Питни. — Она спрашивает, что мы можем для тебя сделать.

Колонист что-то проворчал. Он поднялся на ноги. Поддерживая рукой цепь, чтобы ошейник не врезался в шею, на которой до мяса была содрана кожа, он с трудом сделал несколько шагов по тесной камере. На его лице и всем теле были видны следы побоев, слишком свежие, чтобы их можно было отнести на счет случившегося в день бракосочетания. На спине, под разодранной рубахой, виднелись страшные рубцы, словно его стегали кнутом. Он, по-видимому, не понимал слов Питни и выглядел, как зверь в клетке. В какой-то момент Питни, при всей своей внушительности и силе, почувствовал необъяснимый страх перед ним. Он в растерянности покачал головой. Доведенный до такого состояния, Рюарк стал карикатурой на сильного мужчину, каким он видел его раньше.

— Вот, приятель, тебе одежда! А здесь еда. Ешь. Да умойся. Будь мужчиной, ты же не скотина.

Рюарк остановился и опустился на корточки с видом затравленного зверя.

— Я оставлю тебе все это, — проговорил Питни, раскладывая на столе принесенные пакеты, но, услышав яростное рычание и звон цепей, в ужасе отпрянул в сторону: Рюарк вскочил и одним взмахом смел все со стола.

— Вы думаете, что я приму эти подачки?

Рюарк ухватился за край стола. Цепь ошейника натянулась, не давая ему двинуться дальше.

— Подачки? — переспросил Питни. — Это условия вашей сделки. Хозяйка намерена выполнять свои обязательства.

Рюарк зарычал:

— Ее обязательства? Это просто попытка уйти от условий сделки. Обязательства ее совсем другие. — Голос его стал тихим, презрительным, и в нем зазвучали оскорбительные нотки.