Гоблин бушевал еще минут сорок.

Он напрочь разнес три из четырех стен кабины и чуть не проломил потолок.

Но все тщетно. Около часа ночи браток притомился, махнул на все рукой. И свернулся калачиком на полу, подложив под голову огромный кулак. «Ладно, завтра я снова буду крутым...» — подумал он, засыпая.

Так кто у нас псих?

— Что вы такой невеселый?

— Ничего, встал рано... Вот постановление, распишитесь.

Дмитрий взял листок и углубился в чтение.

— Интересно получается, — Огнев покрутил авторучкой. — А где это я вам противоречивые показания давал? Воробейчик в клювике информацию принес? Ну-ну, пернатый, погоди, скоро как в Китае будет...

Султанов молчал, смотрел в окно и делал вид, что к нему это не относится.

Огнев криво ухмыльнулся и продолжил:

— Так, следствием установлено, что... ля-ля-ля... двести миллионов рублей, ого! Кто установил? Вы? Ага, говорил, что у него было сотрясение мозга... Кому говорил? Неясно. Когда? Когда из камеры выходил, а Султановым в то время и не пахло?.. Ладно. Получается лажа, Иса Мухтарович, по этой писульке я не свидетель, а обвиняемый... Ну, и где обвинение?

— Если не согласны, можете написать, я же вам предлагал отказаться, — Султанов ткнул в листок постановления.

— Не дождетесь! А соображения свои я обязательно изложу... Порадую Воробейчика каллиграфией. Так, вот тут и накорябаем... С фактом экспертизы согласен, с мотивировкой — нет — и почему.

Султанов отошел.

Ему уже порядком надоел язвительный тон Огнева, тем более что по существу — тот был прав. Отправка его на психиатрическую экспертизу была чревата скандалом, он все же был свидетелем и потерпевшим от действий экс-терпилы. Хоть и в другом районе города, но все же. Назначить экспертизу против его воли было невозможно, втайне и Воробейчик, и все остальные задействованные сотрудники надеялись, что Дмитрий откажется и можно будет тянуть время, ссылаясь на алогичность его поведения и неадекватность заявлений. Согласие Огнева путало карты, дебильная мотивировка постановления становилась ясной всем.

— Иса Мухтарыч! — Голос «испытуемого» вывел следователя из мира дум. — Не подскажете: «очкастый крючкотвор» с большой буквы писать или как? Все-таки заместитель прокурора...

— Где?! Вы мне официальный документ испортили!

— Да не волнуйтесь вы так — вот ваше гениальное постановление. Я пошутил.

Султанов выдернул листок, сунул в папку и вновь попытался принять независимый вид.

— Пройдемте сюда, Дмитрий Семенович... Куртку можете сдать в гардероб.

— Конечно, сдам, вежливые люди к врачу в кабинет в верхней одежде не входят, — ехидно подметил Огнев внешний вид следователя. Султанов сжал зубы — сам он только что вышел от невропатолога в плаще. — А вы что, не разденетесь? Автомат вместо пистолета сегодня взяли? Не хотите народ пугать?

— Проходите в кабинет, вас ждут, — отреагировал красный от раздражения Султанов.

«Пациент» вежливо постучал, зашел и присел у ближайшего стола. В большом кабинете сидели еще пяток врачей и беседовали с какими-то людьми. Видимо, испытуемые пересаживались по кругу, обходя всех специалистов.

— Паспорт у вас с собой? — осведомилась милая девушка в белом халате.

— А как же! Вот. — Пока она заполняла карточку, Дмитрий ознакомился с наглядным пособием по борьбе со СПИДом. Тупость текста была очевидна сразу — с такими рекомендациями проще было стать евнухом.

— Давайте побеседуем — Вы не возражаете против экспертизы?

— Нет, конечно.