— Конечно, это же ксерокопии. Бред...

— Ну, а я что говорю? Показаний свидетельских напихали, и все. Из доказухи просто ничего, ноль, можно сказать даже — с отрицательным значением...

— Во дают! И по этому фуфлу тебя уже второй год мурыжат?

— А ты думал... Они же, кретины, мне даже обвинение перепредьявить не смогли, когда срок расследования продлевали... Там такая путаница у «свидетелей» — один одно лепит, другой — совсем не то. По их словам, я то доллары брал, то рубли, то вообще какие-то сертификаты...

— А придурок Ковалевский чего говорит?

— Ну-у! Это песнь песней... Колюня орет, что я у него сто тонн баксов в два захода взял. Раз тридцать, еще раз — семьдесят. С перерывом в неделю...

— Аферисты так не работают. Ты бы взял сразу одну сумму, и все... Второй раз никто не рискует...

— Это ты так понимаешь, и вообще, нормальные люди... А менты, с кем мне довелось обшаться, не соображают. Сколько следаков я видел, так, считай, каждый себя великим розыскником мнит. Один только нормальный был, да и то ему месяц дали поработать, он только Колюню приживать стал — все, дело в прокуратуру забрали, родственничек его постарался, Воробейчик... Там еще смешнее было — пока я в камере сидел, новый «терпила» объявился, я у него тоже, оказывается, три штуки баксов стянул, за месяц до Колюни...

Рыбаков покачал головой.

Чем больше он знакомился с разнообразными случаями контактов людей с правоохранительной системой, тем меньше у него оставалось иллюзий относительно умственных способностей доблестной милиции. Отсутствие элементарных логических построений свидетельствовало лишь о полной несостоятельности следствия.

— А очные ставки были?

— Естественно. Целых две, — язвительно сказал Огнев. — Потом Ковалевский бегать начал. Я же его подловил. Он под протокол заявил, что мне рублями давал, по курсу, я и спросил, куда деньги положил, ну, во второй раз, когда семьдесят, типа, брал... Это же объемом с дипломат, почти четыреста миллионов... Тут Колюня и ляпнул — во внутренний карман пиджака! Представляешь?

— Вот это клоун!

— Следак чуть под стол не свалился! Точно, спрашивает, помните? Тот — точно, мамой клянусь, взял вот так и сунул... Ну, я заставил в протокол записать, Колюня только через десять минут сообразил, что к чему, стал орать, да поздно...

— А свидетели что говорят?

— Ну-у, это сага о дебилах! У Ковалевского три свидетеля — жена и двое сотрудников фирмы. Остальные не согласились, видимо. Эти трое все передачу денег видели! Но — как! Все по-разному: жена — рубли в кабинете в марте, одна дура — доллары в коридоре в мае, электрик — это вообще ходячий трендец какой-то, Барсучок его фамилия, выдал что-то совсем несуразное — на скамеечке перед офисом Колюня мне ценные бумаги на предъявителя отдал. В апреле, а Барсучка свидетелем пригласил!..

— Да-а... Сильно! А что следак говорит?

— Изображает независимое процессуальное лицо, в объективность играет. Сделать ничего толком не может, щеки надувает, все в прокуратуру к Воробейчику бегает, советуется... Тот указания свои дебильные дает.

— Ага, понятно. Это уже что-то. А как тебя вычислили, если ты под левым паспортом, по объявке работал?

— О-о! Это полный аут, верх мусорской хитрости! Не поверишь, по портрету!

Рыбаков вытаращил глаза.