Полукилограммовый кусок обожженной глины попал точно в предохранительную скобу спускового крючка. Ствол «браунинга», сломав верхние передние зубы, вдвинулся в рот «киллера» и уперся в нёбо. От резкой боли и неожиданности «ковбой» вздрогнул, кулаки его рефлекторно сжались, и указательный палец вдавил гашетку-Затылок разлетелся осколками, пуля чиркнула по потолку и ушла в сторону. Тело секунду постояло и рухнуло навзничь.

Глюк на мгновение даже забыл, что ранен, и приподнялся на локте.

— Вот это да, блин! — прохрипел он. Пустота в голове у Рыбакова рассеялась, мысли заработали четко и быстро.

— Рукой зажми рану! Чтоб пневмоторакса не было!

— Чего? — Аркадий тем не менее прижал ладонь к груди.

— Чтобы легкое не схлопнулось! Сиди, не двигайся!

Денис рванулся к лежавшему телу, поднял одну из гильз и сунул в карман. Кусок кирпича отлетел в сторону и среди хлама на полу подвала был незаметен.

Теперь картина напоминала типичную сцену самоубийства. Рыбаков аккуратно, рукой в перчатке залез в карман пиджака стрелявшего и в изумлении уставился на удостоверение капитана милиции.

— Ничего себе! Мент!

— Чего? — просипел из угла Глюк.

— Мент, говорю... Ну, дела! — Денис затолкал удостоверение обратно и вернулся к Аркадию. Тот уже снял шарф и, сложив его вчетверо, зажимал рану.

— Очень больно?

— Только когда смеюсь — неожиданно ответил Глюк.

— Юморишь, значит, жить будешь... Руку мне на плечо, и поднимайся! Давай, давай! Здесь еще выход есть?

Клюгенштейн кивнул.

— Веди! За меня покрепче держись и помни: если упадешь, мне тебя не дотащить... И не споткнись.

— А этот? — выдохнул Глюк.

— Меньше всего о нем думай! Застрелился мусорок, не выдержал угрызений совести!.. Ну ты и тяжелый, худеть вам всем надо, с поля боя выносить неудобно...

Рыбаков с Глюком свернули в узкий проход и доковыляли до лесенки, упиравшейся в люк. Клюгенштейн еле держался на ногах, Денис был мокрый от напряжения.

Люк вывел их на захламленную запасную лестницу, в дворницкий закуток.

— Мы где? — спросил Денис.

— У технического... входа — в проеме... с соседним — домом, — еле выговорил Глюк. Из-за стекла двери на него падал свет, и было видно, что на губах появляется розовая пена.

«Блин, плохи дела! — лихорадочно думал Рыбаков, усаживая Аркадия спиной к стене. — Братве надо звонить срочно!»

Словно в ответ на поясе Глюка запищал радиотелефон. Денис сорвал трубку вместе с футляром.

— Але!

— Аркаш, это Ортопед!

— Миша? Это Денис! Срочно к нам! Глюка зацепило, пуля в легком! Час, максимум полтора есть! Мы в технический вход пробрались, в его доме! Там такой проход узкий, но машина пройдет... Вон Глюк кивает! Пройдет! Значит, так проедешь...

Ортопед слушал объяснения Дениса, уже несясь по лестнице вниз... Его не заботило то, что он одет был несколько легкомысленно — во «вьетнамках», майке и красных семейных трусах в белый горошек.

В коридоре он прихватил только ключи, бумажник и, отшвырнув ногой взбудораженного бультерьера Гошу, выскочил из квартиры. Ехать до Глюка, к счастью, было минут пятнадцать.

Вылетев из парадного, он не удержался и поехал на спине аккурат к дверям своего «ниссана».

Все бы ничего, да бдительная бабка с первого этажа, услышав донесшийся из подвала сухой треск пистолетных выстрелов, набрала заветный номерок «ноль-два».