Денис посветил.

Вбок, чуть поднимаясь, шел неширокий лаз, образовавшийся в толстой, в метр, старой кирпичной кладке.

«Опасно, блин, — начал размышлять Рыбаков, — ну на фиг я сюда полез? Сидел бы дома, чай пил... Романтики не хватило... Ну, и наличные нужны, стоит признать — кирпичи вроде плотно сидят, ногой стукнем... Ой, блин, больно-то как! Во я придурок — крепкие, на совесть сделано...»

Денис осторожно пролез в проем и огляделся.

Он попал туда, куда надо — огромное сводчатое помещение, ящики вдоль стен, обрушившаяся балка. Ящики были здоровые, с прибитыми деревянными ручками для переноски.

«И чем я их открывать буду? Все взял, фомку забыл, — с огорчением подумал Денис. — Вот что значит дилетант... Кладоискательство не мое дело, проще с братвой по городу носиться — риска меньше, а прибыль та же... Сколько тут всего-то? Штук сто... и огромные какие... Интересно, что в них? Если в размер ящика, то не выволочь в трубу, и тогда что?.. Этот хлипкий вроде, так... и небольшой... Но тяжелый... Черт, на ногу! С такой работой я инвалидом стану...»

Горе-диггер расположил фонарь на ящике сбоку и прошел вдоль стены. Удовлетворенный осмотром — точно никто не влезет, обрушившаяся часть свода наглухо запечатала эту часть подвала, — вернулся и перекантовал ящик поудобнее. Руками сорвать крышку не получилось.

Денис почесал затылок и ткнул стволами обреза. Доски начали крошиться. Начало было положено. Рыбаков — напрягся, ворочая обрезом, как ломиком. Крышка приподнялась, ржавые гвозди с противным скрипом выходили из досок, и тут отвалилась боковая стенка ящика. Денис оставил в покое крышку и потянул за какую-то тряпку. Мешковина вылезла, обнажив грязно-белые коробки. Он выволок одну — это явно был какой-то футляр, внутри было что-то тяжелое, килограмм на восемь.

Денис потряс футляр — ничего, попробовал открыть.

Попытка не удалась.

Рыбаков взял фонарь, принялся изучать коробку со всех сторон и мгновенно обнаружил защелку.

«Тьфу, идиот, тебе лишь бы сломать! Нет чтоб подумать!»

Защелка с трудом, но открылась. Внутри оказались часы. Каминные или настольные, Денис не разобрал.

«Круто! — восхитился Рыбаков. — Во хронометр! Значит, и в остальных коробках то же... Дореволюционные, это точно... Бронза, эмаль, ого — камушки, нормально. А что на донышке? Так, Карл Густав Фаберже... Это я удачно зашел... Три куртки замшевые импортные, три портсигара золотых отечественных — инженер Тимофеев живо-ого царя приволок... Я не пьющий... Полтинник за штуку, а их тут... так, шесть... в три приема придется волочь... Надо Ксанке звонить, на разведку сходил, называется...»

Коробки были втащены в подвал, обрезы и снаряжение заняли место за кирпичным выступом. Денис отзвонился жене, проинструктировал и сходил на Невский, купил сигарет. Вернувшись, обнаружил зеленый «Раннер» в проходном дворе.

Ксения выгуливала Адольфа и чуть не полетела в лужу, когда Денис вывернул из-за угла и пес увидел любимого хозяина. Питбуля затолкали в салон. Денис вытащил коробки и погрузил их в задний отсек. Сверху набросили кусок грязнейшего брезента. Супруга «спелеолога» щедро плеснула на тряпку машинного масла — проверяющие автомобили «ментозавры» с удовольствием трогают руками только деньги, остальным брезгуют.

— Что это? — спросила Ксения, сворачивая на Невский. Выдержки ей было не занимать, во время погрузки оба молчали и делали дело, не отвлекаясь.