- Не сомневаюсь, что он не преминет это сделать, - кивнула Аманда. - Никому не дозволено надувать Большого Билла Хазелтайна. Никому.

Я пристально посмотрел на нее.

- Могу я спросить, в чем состоят ваши с ним разногласия?

- Разве это имеет какое-либо значение? Ведь он обхаживает мою дочь, а не меня. - Голос ее звучал сухо и отстраненно. Затем она неожиданно улыбнулась. Изумительной, захватывающей дух улыбкой, которую ничуть не портило то, что она, несомненно, долгое время отрабатывала ее перед зеркалом и использовала в своей работе перед камерами. Улыбка эта заставляла забыть, что перед тобой женщина, у которой имеется взрослая дочь, не говоря уже о муже. У меня промелькнула мысль, так ли уж необходимо спасать мистера Уэллингтона Фиппса. Она произнесла: - Еще раз простите меня, мистер Хелм. Я не хотела вас обидеть. Просто не могу рассказать вам об этих вещах. Все дело в Билле. Спросите у него.

- И заработаете по челюсти, - продолжил я. - Я и так сыт Хазелтайном по горло. Представляю его реакцию на вопрос, который меня не касается. Или все же касается?

- Нет, не касается. - Аманда поколебалась и добавила: - Знаете, вам вовсе не обязательно меня развлекать. Я ценю ваше внимание, но может вам следует подняться туда, - она махнула в сторону мостика наверху, - и заняться секстантами, параллельными линейками и всем прочим? Хетти говорит, что вы здесь всем заправляете. И еще она считает вас весьма важной особой, способной на самые решительные действия.

- Даму, которую вы упомянули, нельзя считать объективным источником информации, - возразил я. - Что же касается вашего предложения заняться электроникой, которой этот катер просто-таки напичкан, то там, наверху, собрались трое опытных мореходов, и до наступления темноты у них еще куча времени, чтобы проверить все показания. Надеюсь, если я буду держаться подальше, они так и не узнают, что я в этих вещах абсолютный профан. Вы ведь меня не выдадите, не так ли, миссис Фиппс?

Она тихо рассмеялась.

- Я вас понимаю. Уж сколько мне довелось поплавать на яхтах Гуляки - так прозвали моего мужа - а я так и не удосужилась выучить их морской жаргон.

- Я и сам в нем постоянно путаюсь, - признался я и, заметив, что она машинально пытается убрать с колена промокшую материю, добавил: - Если вам холодно, можно попытаться отыскать какую-нибудь сухую одежду. Не знаю, что имеется на борту этого шикарного лайнера, но пойду взгляну...

- Нет, не надо! - поспешно сказала она.

- В чем дело?

Она вновь одарила меня своей неподражаемой улыбкой.

- Вы наверное слышали, что мне приходилось сниматься в кино. Джунгли и кораблекрушения были моей стихией. Как только начинали работать ветродувные машины и завывать ураган, тут же звали Аманду Мейн. Я побывала во всех голливудских и в некоторых настоящих океанах - так что промокать мне не впервой. И знаете, мистер Хелм, каждый раз, когда я в своих сексуальных лохмотьях выползала на берег очередного затерянного в Южных морях острова, обязательно появлялся какой-нибудь занюханный герой и в ту же секунду изыскивал для меня чьи-то огромные, старые и грязные штаны, в которые мне надлежало облачиться. Это наводило меня на своеобразное размышление относительно интимной жизни голливудских продюсеров и директоров. У них, явно, просто слюнки текут при виде женщины в несоразмерной мужской одежде, причем чем больше, тем лучше. Не следуйте их примеру. Я превосходно себя чувствую и в этой несчастной пижаме, хотя, признаюсь, что к следующему похищению постараюсь лечь спать в джинсах.

- Вы не хотите мне об этом рассказать?

- Дорогой вы мой, конечно, хочу. Я буду рассказывать эту историю на вечеринках до конца своей жизни, так что нужно начинать практиковаться... - Она умолкла. Потом заговорила вновь, но теперь ее голос звучал совершенно серьезно: - Мистер Хелм?

- Да?

- Какова вероятность?

- Того, что удастся их спасти? - спросил я.