— Участковый здесь?

— Да, вон топчется у кустарника.

— Ладно, мужики, во второй половине дня встретимся. Что-нибудь о родственниках погибшей знаете? Я ведь по тусовкам не хожу.

— Понятное дело, — кивнул прокурор, — это мы с приемов не вылезаем. С Алексеем Угрюмовым она жила.

— Знаю такого. У него вся знать машины чинит. Нет, этот кандидат в убийцы меня не устраивает.

— Тем более что прожили они вместе больше трех лет. Дома пришил бы и закопал в садочке, — усмехнулся прокурор. — У них садик есть небольшой, гектара на три, с фамильным склепом князей Тихвинских. С адвокатом ее поговори, он должен много знать. Лет десять на нее работает.

Подполковник подошел к милицейскому уазику.

— Как звать? — спросил он участкового.

— Младший лейтенант Марков.

— Имя есть?

— Константин.

— Вот что, Костя. Спустись вниз к набережной. Последний дом слева. Керю знаешь?

— Кирилл Владимирович Виноградов?

— Он самый. Все вечера на веранде торчит, винцо попивает. Как ногу отрезали, так на машины только смотреть может, за руль садиться не позволяют. В районе десяти вечера мимо его дома проехала красная легковушка, он не мог ее не заметить. Узнай подробности и доложи.

— Понял.

— Понял, так действуй. Минут через десять я подъеду.

Подполковник поднялся в душный салон уазика. На боковом сиденье потел парень лет двадцати трех с коротким ежиком на голове, обмотанной бинтом.

— Кто тебя сбил?

— Кабы знать. Ехал в «Тавриду» с отчетом, а тут фары на полную катушку. Косые, как глаза у японца, и капот, похожий на разинутую пасть акулы. Я успел спрыгнуть с велосипеда, ударился башкой, ну и отрубился. Очнулся, а велосипед всмятку. Я чудом уцелел.

— Время помнишь?

— В десять. Плюс минус несколько минут.

— Что за отчет?

— Кассовый баланс за день. Я работаю в филиале кафе на набережной. Выручку инкассаторам сдают, и я с отчетом еду в бухгалтерию. Всегда в десять вечера. У нас своей бухгалтерши нет. Так два раза в день и мотаюсь туда-сюда.

— А белый «Мерседес» видел?

— До «Мерседеса» не доехал, он же на смотровой площадке стоит. Утром сегодня увидел. Это я ментов сюда вызвал, теперь им не до меня уже.

— Кто за рулем сидел, видел?

— Темно было, меня фарами ослепило.

— Машину мы определим, твое дело — водителя узнать. Тогда мы его сумеем прижать к стенке. А без свидетеля он нас пошлет, и компенсацию за велик ты не получишь.

— А чего узнавать-то, коли машину найдете.

— Кумекаешь. Другие машины видел?

— Что им тут делать?

— В ресторан или из ресторана могли ехать.

— Не могли. «Таврида» работает, как кинотеатр. В восемь тридцать последний сеанс. Продаются билеты. Люди приезжают и занимают столики соответственно билетам. Им подают блюда через определенный промежуток времени. Выпивка не в счет, ее в баре заказывают. Последнее блюдо подают в одиннадцать. Кто же уедет, не закончив ужин. В десять вечера тут ни души, никогда никого не встречал.

— Впервые слышу о такой схеме, но убийца о ней знал и выбрал для встречи идеальное место.

— Ее убили? Я думал, она упала, и та машина, что меня едва не сбила, за помощью поехала. Иначе зачем так гнать?

— Я бы с тобой согласился, приятель, если бы кто-то обратился за помощью. Ан нет! Не за что ее убивать. Всех баба устраивала. На ее налоги можно еще один город построить. Врагов нет, конкурентов нет, завистников нет.