— Была красавицей.

Завгар присел на корточки.

— Мать честная! Ну, водила! Это же слепым надо быть, чтобы так бортами обтираться. Хорошо чиркнула. Кого, вопрос.

— Дерево не в том месте выросло. Лет сто простояло, никому не мешало.

— Это Лешка еще не видел. Ух, взъерошится.

— А если видел?

— Нет. У него чесотка. Руки чешутся. Он бы дверь уже снял, разобрал и зашпаклевал. Вот только где такую краску взять?

— Где лежит бита?

— Сбоку у сиденья. Под рукой, одним словом.

Подполковник достал сотовый телефон со встроенным фотоаппаратом и сделал несколько снимков, а также сфотографировал протекторы колес. Затем нашел в гараже тяжелый монтировочный ключ и выбил стекло на водительской дверце. Просунув руку, открыл ее изнутри. Биты на месте не было.

Баженов следил за его действиями с открытым ртом.

— Как выглядела бита?

— Здоровая, с метр будет. Полированная. С белыми и красными обручами. Яркая.

Блохин глянул на заднее сиденье и обнаружил туфли на шпильках.

— Это ее?

— Она всегда на каблуках ходит. Никогда не видел ее в джинсах и кроссовках. Лешка не признает баб в штанах и с короткой стрижкой. Сейчас мужика от девки не отличить, а он в женщине ценит женщину. Юбочка, каблучки, волосы до лопаток.

— Ясно. Дома она?

— Сам глянь. Я тебе не поводырь. — Баженов указал на винтовую лестницу. — Лешкиной машины нет, может, уехали.

Девушка стояла у окна и курила. Она не слышала, как вошел подполковник и вздрогнула, увидев его рядом.

— Нервишки сдают?

— Что вам надо?

— Пришел поболтать за жизнь.

— Леши нет дома.

— Знаю. Я его уже видел. Меня интересуете вы, Наташа.

Девушка заметно нервничала и скрыть своего волнения не могла. Самое время прижать ее к стенке. Блохин представлял себе девушку другой. Если она убийца, то он ни черта не разбирается в людях, но косыночка, обвязанная вокруг шеи, его насторожила.

— Вас запомнил велосипедист, которого вы едва не сбили вчера в десять вечера у Чертова копыта. К счастью, он не пострадал. Что касается Таисии Покровской, то она, как говорится, восстановлению не подлежит.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Рука с сигаретой подрагивала. Сигарета была заправлена в мундштук из янтаря, пепел упал на пол.

— Так хотите построить свою защиту? Плохой способ.

— О какой защите вы говорите? Кто вы такой?

— Очень опытный мент, на счету которого десятки раскрытых убийств. Если вы мне докажете свою невиновность, буду только рад, но боюсь, что у вас нет шансов.

— Я ничего не обязана вам доказывать. Мне кажется, доказательства нужны вам, а не мне.

— У меня их хватает. Ладно. Где вы находились вчера в десять часов вечера?

— Здесь. В девять закончила работу и приехала домой. Очень устала и тут же легла спать.

— Кто это может подтвердить?

— Алеша. Он приехал следом. Какого-то шофёра отвозил домой.

— В его свидетельство никто не поверит, он заинтересованное лицо. А вот фактам поверят. Где вы поцарапали свою машину?

— Я не видела никаких царапин. С моей машиной все в порядке.

Блохин склонил голову на бок и приподнял брови.

— Класс! А где бейсбольная бита?

— Должна быть в машине, если вы ее не сперли. Я ею не пользуюсь.

— Значит, вы не убивали Таисию Покровскую?

— Я никогда не видела эту женщину. Чтобы обычный, нормальный человек вдруг в одночасье превратился в убийцу?… Его нужно довести до состояния безвыходности.