Пановский

— Но ты должен все-таки согласиться,— воскликнула Бриди,— что если он и не умен, то, по крайней мере, сообразителен!

— Сообразительный, сообразительный…— брезгливо проворчал Пановский,— а что такое — сообразительный? Крыса, запертая в лабиринте — сообразительная. Я сообразительный. Президент Мэйдиген — и то сообразительный.

— Но зато он почтительный и вежливый,— вступила в диалог Джет,

— Это только часть его сообразительности,— отрезал другой Па­новский.— С таким же успехом ты можешь говорить, что он хороший человек, потому что пристойно выглядит,

— У него честное лицо,— твердо сказала Бриджетт.

— Так кажется из-за того, что он редко улыбается,— вставил первый Пановский.

— Ты ошибаешься, милый, со мной он был довольно весел,— возразила Джет.— Не стоит забывать, до какой степени ты умеешь выводить людей из равновесия. Я уверена, что капитан Хэнзард вчера вечером так и не смог понять, что ты за фрукт.

— Вряд ли капитан представляет меня фруктом. Вернее было бы сказать — гуляш или шашлык.

— Это уже вовсе нечестно,— произнесла Бриджетт, презрительно глядя на Пановских.— Вы же слышали по рации, которая была у Джет, ее разговор с капитаном. Мало того, что он не каннибал, боюсь, что он к тому же и последний еще не вымерший пуританин.

Две других Бриджетты дружно закивали головами, уныло согла­шаясь со своей подругой.

— Я думаю, его не стоит совсем сбрасывать со счетов,— вступи­лась за капитана Джет.— Ему просто надо набраться сил.

— Я думаю, ты не поняла, что имела в виду Бриджетт,— сказала Бриди.— Она скромно намекает на то, что ты слишком резко на него набросилась. Ты не могла повременить со своими поцелуями? Бедняга, должно быть, решил, что, вырвавшись из логова людоедов, он прямиком попал в гнездо вампиров.

— Девочки, девочки!..— хором сказали оба Пановских. Затем тот, который был в вязаной камилавке и, значит, временно считался главным, продолжил: — Мне совершенно не хочется участвовать в дебатах по вопросу о преимуществах различных способов соблазне­ния. Я хотел бы только посоветовать тебе не слишком увлекаться этим офицериком. Помни, что он — часть армии. Восторгаясь кра­сивой формой — поглядывай на кованый каблук. Возможно, Бриди права, и с ним надо помедленнее. Он сумел протянуть здесь так долго только потому, что имеет очень негибкий характер. Однако нельзя угадать, что выползет из его старой скорлупы, когда он сломается. И я меньше всего хотел бы выяснять это. Вы согласны со мной, Бернар?

— Абсолютно, Бернар.

— Тогда — в атаку, дорогая,— и пусть победит сильнейшая.

— Вам хорошо спалось, капитан?

— Спасибо, очень хорошо,— Хэнзард сел на матраце, на котором провел ночь.— Откуда у вас все это?

— Вы имеете в виду матрац? Нашим снабжением мы обязаны Берни. Этим завтраком,— Бриджетт протянула Хэнзарду поднос,— вы тоже обязаны Берни. Это его завтрак, но он решил, что вам он нужнее.

На подносе была тарелка с яичницей из трех яиц, тарелочки с тостами и беконом, пинтовая кружка с апельсиновым соком, се­ребряная розетка с джемом и старинный кофейник из отеля “Плаза”. Из носика кофейника шел пар.

— После завтрака я принесу вам воду для бритья. Если вы не собираетесь отращивать бороду, то можете побриться.

— Потрясающе! — сказал Хэнзард.

В первый момент он забыл обо всем, кроме еды. Однако, подняв глаза от опустевшей тарелки, он разглядел и ожидающую Брид-жетт.

— У вас сегодня другой цвет волос,— заметил он.