Он заснул, улыбаясь.

Хэнзард усмехнулся. Он знал, что завтра проснувшийся Питман будет унижен и подавлен. В кофе не было ничего, кроме дозы снотворного, безусловно, несмертельной. Выходя из офицерской сто­ловой, Хэнзард запер за собой дверь.

Он вернулся в свою комнату и занялся тем, что Пановский назвал “небольшим перепаиванием проводов”. Стандартные блоки, в кото­рых надо было производить переделки, Хэнзард позаимствовал на складе. Пановский изрядно преуменьшил трудности работы, на самом деле она была не так проста, но Хэнзарда выручало то, что несколько часов назад он решал эту задачу под наблюдением Пановского.

Сейчас, когда счет времени пошел на минуты, казалось немыс­лимым заниматься электронными головоломками, но Хэнзард при­казал себе не торопиться. Слишком много было поставлено на кон, и второй попытки у него не будет.

Когда все было собрано, проверено и перепроверено, Хэнзард сложил свое хозяйство в две сумки, а самый существенный элемент спрятал отдельно в вентиляционном канале обсерватории.

Судьбе было угодно, чтобы на посту возле передатчика он обна­ружил Уорсоу.

— Рядовой Уорсоу, генерал приказал вам срочно явиться к нему в обсерваторию.

— Сэр? — на лице Уорсоу проступило сомнение, с чего бы это Питман возжелал видеть его.

— Я побуду на посту вместо вас, а вам лучше не заставлять его ждать. Подозреваю, что приказ как-то связан с нашивками, которых так недостает на вашем рукаве,— Хэнзард заговорщицки подмигнул.

Уорсоу четко козырнул и удалился.

“Еще один идиот,— подумал Хэнзард,— и он тоже уходит из моей жизни с улыбкой на лице”.

Все-таки хорошо, что не пришлось еще один, последний, раз убивать Уорсоу. Хэнзард не хотел больше никого убивать.

Он открыл помещение передатчика ключом, снятым с Питмана, подсоединил к передатчику самое главное из приспособлений, то, которое должно остаться на Марсе, и нажал кнопку. Буквы на стальной стене мгновенно изменились с “Марс” на “Земля”.

Он снова был дома, хотя времени, чтобы целовать родную землю, у него не было. Охрана, конечно, заметила, что передатчик сработал, и вряд ли Хэнзарда ждет сердечная встреча.

Он взглянул на часы: 14.18. Он успел вовремя — через две минуты у Хэнзарда-2 кончился бы воздух. Теперь оставалось разобраться с передатчиком лагеря Джексон. Хэнзард закончил последние соеди­нения и собрал передатчик, не нуждающийся в приемнике, в тот самый момент, когда стальная дверь распахнулась и внутрь ворва­лись охранники.

Они открыли шквальный огонь по человеку, которого уже не было в кабине.

Когда Пановский в первый раз обрисовал свой план, Хэнзард не поверил.

— Передатчик без приемника? — возразил он.— Вы же сами говорили, что это невозможно. Такая вещь действительно не имеет смысла.

— Подумаешь— смысл! — фыркнул Пановский.— Что вы по­нимаете в смысле? У тяготения есть смысл? Может быть, смысл есть у святой троицы? Или у квантово-волновых свойств элементарных частиц? Слава Божья сильнее проявляется в парадоксах, нежели в пошлых логических выкладках. Я был вполне искренен, когда гово­рил, что, вообще говоря, передатчик, работающий без приемника,— невозможен. Но это вовсе не значит, что его нельзя сделать. При­емник обязан находиться там, куда вы собираетесь зашвырнуть свои тюки. Так почему бы вам не отправить приемник туда вместе со всем остальным барахлом?

— А еще лучше было бы поднять себя самого за шнурки от ботинок,— добавил Хэнзард.

— Самый цимес,— невозмутимо продолжал Пановский,— за­ключается в словечке “мгновенно”. Если передача действительно происходит мгновенно, а не очень-очень быстро, скажем, как свет, то где находится ваша драгоценная туша в момент передачи? Еще тут — или уже там? Разгадка в том, что она сидит и здесь, и там одновременно.