Иначе предки, увидев и на шкуре почуяв прелести огнестрела, начнут оперативно копировать. И в пример конкистадоров приводил. Их опыт с индейцами Юкатана и прочей Америки. А про то, что никакие златокузнецы в жизни штамповку не осилят, — забыть! Сегодня не осилят, а завтра… Эх, взять бы тысяч по пять патронов россыпью и одиночными, если экономить хочется…

Ну ничего. Солдат Советской Армии должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы…

Спешенные кочевники втянулись в лес… Конники тоже все ближе и ближе. Наглые сволочи, уверенные в своей неуязвимости. Зря. Вятичские луки до них не достанут. Но то вятичские… А у нас на всех припасено. Еще десять метров, девять, восемь, семь…

Копыта первого конька, поблескивающего каплями влаги на нестриженой гриве, переступили невидимую черту, подытоживающую короткую и нескладную жизнь всадника. Стукнули тетивы самострелов, и болты, наполнив воздух басовитым гудением, выбили из седла первых хазар, чуть ли не навылет пробивая впалые груди вечно недоедающих кочевников.

Следом, с практически незаметным опозданием, шарахнули лучники, каждым залпом выбивая десяток за десятком.

Схватиться за ворот и вращать, пока ошалевшие хазары не включились, не поняли, что происходит. Падают в желобы болты, с щелчком входят в фиксаторы тетивы. Миг на разбор целей, наводка и еще один залп, уносящий в края Вечной Охоты истошно визжащих степняков, бросающих луки и хватающихся кто за дрянную саблю, кто за дубинку и кидающихся в самоубийственную атаку… Снова вращать. Быстрее, быстрее… Еще залп!

А теперь откатить телеги вглубь, на заранее присмотренные и подготовленные полянки, где можно драться десятком на сотню. Где вовсю расстреливают пеший авангард.

И обратно, туда, где, наверное, влетают в лес конные хазары. Нет, не влетают. Степняки, при всех минусах, тугодумами не были. Потеряв стольких бойцов в самом начале, сообразили, что нашла коса на камень, и между деревьев шанса выжить не оставят никому. А может, просто не выдержали плотного огня. Удила рвали нежные лошадиные губы, в попытке отвернуть коней обратно, от ощетинившейся смертью ловушки…

Книга

«В лесу вообще все прекрасно складывалось. Полсотни самострелов-магазинок, да вятичи, чьи луки делались специально для лесной охоты! Откуда полсотни, если большинство наших расстреливали конницу? Так самострел — не лук, научить крепкого парня — не самая большая проблема. Вот и поднатаскали отроков помладше да кое-кого из землепашцев. А теперь эта „гвардия“ лупила в хазарские спины, как в копеечку. Враги падали, даже не увидев, откуда пришла смерть. Болты и стрелы выкашивали их десятками. Была неплохая вероятность перестрелять „драгун“ без поножовщины. К тому и шло.

Если бы не Ходота… Что заставило князя во главе пары десятков личной „гвардии“ рвануть в ближний бой на без малого сотню степняков, так и осталось загадкой. Вроде казался мужиком умным, но… То ли показалось, что неминуем прорыв в тыл, то ли еще какая-то мерзость. А может, взыграла благородная кровь, вот и переоценил силы. Поблазнилось князю, что раскатают его дружинники спешенных, как медведь муравейник. Увы, хазары оказались вовсе не похожими на муравьев. И результат получился вполне предсказуемый. Дружинники за каждую свою жизнь брали четыре-пять вражеских. Но гибли сами.

К тому моменту, когда подоспела подмога, на ногах оставался лишь один человек, отбивающийся здоровенным дрыном от десятка противников.