— Именно! — поддержал гостя хозяин кабинета. — Почти любая выдвигаемая нами версия может оказаться истиной. И свейская, и вятичская, и арабская. Даже фантастика Ждана Лютого. Возможно, слышал: инотвердяне или путешественники во времени.

— Слышал, — подтвердил скрытень, — розмысл мне приходится стрыем. Но не имею права опираться только на одну версию. Так что очень рад, что присутствовал на обсуждении. Узнал больше, чем если бы сам вопросы задавал…

Книга

«Бур оказался ценной находкой. Как только особист проникся нашей идеей и начал работать не за страх, а за совесть, мы получили козырь, который трудно переоценить! Чего стоил хотя бы анализ геополитического расклада!

С подачи ученых двадцать первого века мы знали туеву хучу версий истории, ни одна из которых и близко не лежала к истине. Даже те факты, которые считались непреложными всеми теориями, не подтверждались.

Игорь был моложе положенного на двадцать лет. Его отец, Рюрик, на полсотни. При этом, старый князь прожил еще пару десятилетий после своей „исторической смерти“.

„Князь“ Олег Вещий князем не был ни дня. Воевода, доверенное лицо сначала Рюрика, а потом Игоря, имеющий карт-бланш от правителей, Олег расширял державу, не оглядываясь на тылы, которые обеспечивало его руководство. Родственником Рюрику не приходился. Совсем. Игорю, правда, стал, но значительно позже. Несмотря на такое запутанное положение, доверием и уважением пользовался сногсшибательным. И не только у киевских и новгородских князей. Те же вятичи хрен отказались бы от дани, кабы воевода был жив. Увы, никто не вечен под луной, а особенно приличные люди. Человеком Олег был неплохим, раз уж не сделал ни одной попытки захватить киевский стол. Да и тот пиетет, который испытывал к нему достаточно циничный вятичский скрытень, говорил о многом.

Впрочем, что я все про Олега… Не родственник он тогдашней династии, так не родственник. Родичей у князей и без „князя-колдуна“ хватало. Вопреки поздним откровениям христианских летописцев, ни Рюрик, ни Игорь мужским бессилием не страдали. Что, с учетом достаточно свободных нравов, привело к огромному количеству деток „благородных“ кровей, бегавших в младенчестве по полянским и новгородским вескам и городищам. Но только в младенчестве. Князья, в отличие от „манагеров-алиментщиков“ наших времен, от детей не отказывались. Тащили на своё подворье и обучали, чему могли. В итоге дружина готова была проливать за родную землю почти исключительно княжескую кровь. Ну не было у дружины другой крови. Точнее, было, но маловато.

Кроме детей дружинников, гонял по киевскому двору и мальчик Святослав, коему надлежало родиться только через три года. Ребенка это категорически не смущало, он уже вовсю осваивал рукопашный бой и прилично управлялся с конем. Не с самым норовистым, конечно, всё же четыре года всего. Но четыре — это никак не минус три. А воспитателем его был дядька Асмунд. Между прочим, приходящийся сыном Рюрику. До этого наши хваленые историки просто не доперли. Самый смелые от Олега выводили.

Но этих хоть, как и Светлена, удалось идентифицировать. С остальными получалось хуже. Великая и святая княгиня Ольга идентификации не поддавалась в принципе. Нет, жена у Игоря имелась. Даже две. Более того, красивая легенда о Прекрасе-паромщице оказалась правдой. Почти полностью. Семнадцатилетний князь возвращался из очередного военного похода на древлян, где с женщинами была естественная по военному времени напряженка. Поход получился победный, но князю невместно гадить на собственных усмиренных землях, свои же! Да и возраст-то какой! Юношеская гиперсексуальность в самом разгаре, одну ночь пропустил — уже напряженка, и спермотоксикоз по мозгам шарашит пыльным мешком. В общем, Прекрасу Игорь попытался прямо на пароме оприходовать, рассчитывая, что простой девушке-весянке князя ублажить — за счастье будет.