По левому флангу, за скелетом порушенной многоэтажки, широко шагал могучий «Крепыш» поручика Тарасова, этот штурмовой шагоход был одной из самых серьёзных машин роты, и сейчас, даже учитывая все полученные повреждения, стабильно «наваливал» по противнику. Дальше за ним, чуть в отдалении, «Остолоп» прапорщика Михайленко, — пятидесятитонный, оснащенный прыжковыми двигателями универсал, не самый бронированный, с хорошими лазерами дальнего боя и автопушкой для средних дистанций. Конечно же он плохо подходил для таких атак, но сейчас и выхода иного не было. Следом двигался «Рубака» корнета Любочки, как и сам корнет — (Любочка это фамилия), робот был некрасив, но очень функционален. Восьмидесятитонная машина, из которых тонн тридцать приходилось на броню, держала в левой руке высокий щит, а в правой огромную секиру, и предназначена была для ближнего, контактного боя. Ему главное войти в клинч, а там… Крайним же атаковал ротмистр Семенов на своей «Крысе». Низкорослый, на коротких ногах и вытянутой вперед кабиной, этот шагоход вполне оправдывал своё прозвище. Несмотря на коротколапость, передвигался он очень шустро, и мог доставить проблем практически любому противнику.

Справа так же двинулись вперед все четыре машины. Правда, если левофланговые ещё как-то внушали, то здесь всё выглядело куда как печальнее.

«Альфонс» поручика Сейфуллина лишился правого манипулятора, «Бестия» штаб-ротмистра Стерненко коптила как паровоз, «Реваншист» — единственной оставшейся в живых пилотессы Ольги Стебель, вообще непонятно как передвигался, и единственный кто еще мог представлять угрозу, — «Малыш» вахмистра Мамуришвили. Хоть и потрёпанный, он умудрился сохранить в целости всё вооружение, и как раз в этот момент «разродился» залпом сдвоенных протонных установок.

Я же, на своём девяностотонном «Преступнике», находился по центру, и противником моим был «Осирис».

В лоб его не взять, броня у него крепче крепкого, и разменом ударами тут не обойтись. Наверное, будь он один, были бы шансы завалить это чудовище, но прямо за ним двигались ещё три шагохода, поэтому расклад не выглядел столь обещающим.

По-хорошему, прижаться к ним ближе, пропустить истребители, а потом, пока одни отвлекают, другие обходят с тыла. Но это всё теория, о том чтобы зайти в спину, можно забыть. Левый фланг не успеет, а правофланговых расстреляют, пока они разворачиваться будут.

«Время подхода подкрепления десять минут»

Тоскливо прогундосил Санди. Хоть и телепатически, но эмоции он передаёт очень понятно. И сейчас вот тоже, вроде сказал про подкрепление, а вроде как приговор подписал. Ну а что? Нам бы три минуты выстоять, а тут целый десяток… Нет, столько точно не протянем.

А что если?.. Возникшая мысль наверняка была не самой умной, но всё же давала шанс. Не всем, но многим.

— Пропускаем истребители и разбегаемся в стороны! — разгоняя машину почти до максимума, скомандовал я. Возражений не последовало, да и не могло их быть, приказы в моём подразделении всегда выполнялись беспрекословно.

Мне же нужно было сделать так, чтобы меня не свалили с ног, пока не доберусь до Осириса, а потом хоть трава не расти, — плевать.

Тем временем точки на радаре стремительно приближались. Вдруг удар, взрыв где-то снизу, вой сигнализации, и кабина вновь наполнилась дымом.

До Осириса всего ничего, метров сто, может быть меньше, но правая нога моего робота подогнулась, и если бы не Санди — проявивший чудеса эквилибристики, валяться бы мне на земле.

«Переключаюсь на дублирующие цепи» — прошелестело в мозгу, и в этот момент чужой шагоход ударил из автопушки.

Очередь из этого оружия обычно короткая, ствол греется, да и снарядов в барабане не много, но мне показалось что трясло меня целую вечность, а когда наконец затихло, датчики повреждений полностью залили силуэт машины красным.