– Ты прав. – Хамелеон неторопливо встал и, помедлив мгновение, низко поклонился. – У меня больше нет вопросов.

Глава I

– Драконья кровь! Это… ты?

Я смотрел – и не верил своим глазам. Конечно, это был он, толстячок Лимбит, увалень Лимбит, как мы прозвали его с полвека назад. Пухленький, кругленький, с выпирающим над ремнем животиком, лучащийся светлой и немного грустной улыбкой.

Лимбит из клана Кипящего Озера. Принц, как сказала бы Фиона. Старший брат Чинтах – мы так и провели все детство втроем, катаясь на лыжах по Северному склону, пробираясь в заброшенные штреки, а один раз на спор даже переночевали в доме Твана.

Тогда-то я и сошелся с другим гномом из их компании – Гвальдом, внуком Хийнма. Поначалу он меня не принял, пытался верховодить, не упускал случая нас поддеть, но та ночь все расставила по своим местам.

Толстячок Лимбит… Нежданный привет из детства. Когда все дразнили нас с Чинтах женихом и невестой, когда поездка к Вратам казалась настоящим путешествием, а главой нашего клана был мой ныне покойный прадед, который, я был тогда в этом уверен, знавал еще самого Роракса…

– Я, я… А что, есть сомнения?

Сомнений не было – и все же передо мной стоял не тот Лимбит, которого я знал. Его большие серые глаза с длинными пушистыми ресницами – Чинтах еще называла их девчачьими – смотрели остро и пронзительно, ощупывая, не доверяя. На шее тонкая палладиевая цепочка – вещь для гнома столь же немыслимая, как и кокетливый бантик на макушке.

Мы крепко обнялись. Я пододвинул второе кресло поближе к огню, поставил на низенький столик две кружки и кувшин с элем – настоящим, нашим, хорверкским.

Мой славный приятель покинул Хорверк почти четыре десятилетия назад, не дожидаясь, когда придет время для визита в Храм Дара. Он всегда был немного странным… Нет, даже не так – отстраненным, словно ему было уготовано какое-то совершенно особое будущее, совсем не такое, как у других потомков Роракса. Не знаю, говорил ли он на эти темы с отцом, но Фралир, помнится, довольно рано перестал видеть в нем наследника, что меня немало удивляло. Вот уж о ком стоило вспомнить в том разговоре с Фионой о свернувших с пути своих предков!

Слушая рассказы о его путешествиях – долгом плавании к Бар-Кателю, морозных ночлегах на перевалах Дейронских гор, столичной суете Альдомира, – я все пытался угадать, что за путь избрал для себя увалень Лимбит. Что так влекло его в этой жизни? Что оказалось сильнее обычаев и крови?

Наконец я не выдержал:

– Слушай, если не секрет?..

– Да? – Он настороженно замолчал, видно, почувствовал, о чем я собираюсь спросить.

– Ты пойдешь в Храм Дара?

– Я был в нем.

Лимбит произнес эти слова очень мягко, словно пытаясь уберечь любопытного ребенка от дальнейших расспросов. И невольно улыбнулся, глядя на мою растерянную физиономию.

– Еще до отъезда. Ты просто никогда об этом не спрашивал.

Вот кочерыжка, а! Было бы удивительно, если бы я об этом спросил: в Храм Дара мы приходим в год своего сотого Дня терпения. И только потом те, кто хочет, отправляются посмотреть большой мир – уже зная свое призвание, уже определившись. Мог бы и сам ведь догадаться – мало кто уезжает раньше! Но чтобы так рано…

Это могло означать одно – Улыбку Крондорна. Выходит, судьба Лимбита была предопределена еще в момент его рождения, такое тоже бывает. Беххарт торжественно является в дом счастливой молодой пары и просит отнести младенца в Храм Дара. А потом клан устраивает многодневный праздник – чтобы все разделили с ним великую радость.