— Малва орудуют на территории Персии, и Ормузд проклинает сводного брата за то, что тот нашел союзника?

Шахрадар пожал плечами.

— Если бы не это, Ормузд нашел бы другой повод. Амбиции этого человека безразмерны. Мы надеялись, что он примет свой статус, но…

Велисарий прямо посмотрел на него.

— Что именно сообщил твой курьер? Насколько плоха новость?

— Это не новость, Велисарий. Просто оценка событий. После того как малва вторглись на нашу территорию, Ормузд официально, хоть и с неохотой, признал занятие престола Хосровом. В ответ на это Хосров назначил его сатрапом Северной Месопотамии — богатой провинции, которую мы называем Асуристан, а вы называете древним названием Ассирия. Ормузд обязался привести войско в тридцать тысяч человек в помощь императору в Вавилоне. Как мы узнали, он на самом деле собрал такое войско, но стоит лагерем недалеко от столицы Ктесифон. Как раз за Тигром.

Шахрадар оглядел безжизненную пустыню таким же холодным взглядом, как недавно Велисарий.

— На самом деле это хорошая позиция, с которой можно брать нашу столицу. Но в ней нет никакого смысла, если говорить о войне против малва. Мы подозреваем самое худшее.

— Ты думаешь, Ормузд заключил союз с малва? — Баресманас вздохнул.

— Кто знает? Лично я в это не верю — по крайней мере пока. Я думаю, Ормузд просто выжидает в сторонке, готовясь ударить, если Хосрова выкурят из Вавилона. — Он устало потер лицо. — Я также должен сказать тебе, Велисарий, что курьер доставил и инструкции мне. После того как мы прибудем в Пероз-Шапур, мне придется расстаться с твоей армией. Император приказал мне взять Куруша и моих солдат, а также другие войска, дожидающиеся меня в Пероз-Шапуре, и отправляться в лагерь Ормузда.

— Зачем? — спросил Велисарий. Баресманас пожал плечами.

— Сделать то, что смогу. Убедить Ормузда — если так можно выразиться — присоединиться к борьбе против завоевателей.

Велисарий с минуту внимательно смотрел на него.

— А сколько человек ждет тебя в Пероз-Шапуре?

— Две тысячи, может, три.

Велисарий посмотрел через плечо, словно пытаясь сосчитать персидских солдат Баресманаса. Семьсот персидских кавалеристов из эскорта шахрадара можно было с трудом рассмотреть в конце Длинной колонны.

— Меньше четырех тысяч, — пробормотал он. — Не очень-то убедишь с таким количеством.

Баресманас снова пожал плечами. Велисарий улыбнулся.

— Какой дипломат! Ты хочешь сказать мне, что император Хосров даже не предложил тебе попросить помощи у римского союзника?

Баресманас быстро взглянул на него.

— Ну… Курьер на самом деле упомянул о размышлениях императора в часы досуга. Если у командующего римской армией вдруг возникнет желание посмотреть руины старого города, основанного греками, — древней столицы Селевкидов, то император не будет возражать. Совсем не будет. — Велисарий почесал подбородок.

— Древняя столица Селевкидов. Да. Да. Мне вдруг захотелось на нее взглянуть. На самом деле это мечта моей жизни.

Какое-то время они ехали молча, как два старых друга.

— Кстати, царство Селевкидов ведь основали не греки, — вдруг заметил Велисарий. — Македонцы.

Баресманас только отмахнулся.

— Пожалуйста, Велисарий! Навряд ли ты ожидаешь от чистокровного ария, что он понимает такие мелкие различия. С нашей точки зрения, вы, полукровки с запада, бываете только двух видов. Плохие греки и очень плохие греки.

Глава 11

Через два дня давно копившееся недовольство гарнизона Константинополя прорвалось.