Он посмотрел на солдат орлиным взором.

— Насколько я понял, свинца вы тут не обнаружили? — Солдаты мгновение молча смотрели на него.

— Нет! Нет, полководец! — наконец закричал один из них.

— Мы искали! — тут же вставил второй. — На самом деле искали. Всю усадьбу осмотрели, но…

— Свинец только в трубах, по которым подается вода, — сказал третий. Его лицо стало печальным. — А чтобы до них добраться, придется ломать стены.

— Конечно, нам не хотелось это делать, — с самым серьезным видом покачал головой четвертый. — В конце концов, это же усадьба императора.

Лица всех пехотинцев стали очень серьезными. Почти как на похоронах. Головы кивали почти синхронно.

— Ломать стены было бы ужасно. Как осквернять могилу, — пробормотал один.

— Ужасно, — простонал второй.

Велисарий шагнул вперед и заглянул в котел. Держал руки за спиной. Смотрел внимательно, изучающе, стараясь не упустить ни одной детали. Так фермер осматривает почву.

— Золото, — фыркнул он. Затем пожал плечами. — Ну, наверное, придется обходиться им.

Он отвернулся, взял Баресманаса за локоть — шахрадар до сих пор стоял прямо, словно парализованный — и подтолкнул его к выходу из кузницы.

— Война — жестокая штука, — пробормотал Велисарий.

Баресманас пошел с ним, но голова перса все время оборачивалась. Глядел через плечо на котел. Он не мог отвести взгляд от котла до тех пор, пока они не вышли на свежий воздух.

Затем Баресманас внезапно расхохотался. В этом смехе начисто отсутствовала веселость. Нет, это был смех, при котором дрожали плечи, вздымался живот. Конвульсивный смех. Баресманас прислонился к ближайшей стене, словно у него отказали ноги.

— Это были самые любимые охотничьи угодья императора Кавада, — подавился Шахрадар. — Он проводил здесь почти половину времени. Пока позволяли годы.

Еще один приступ смеха. Затем Баресманас добавил:

— Один раз он сказал мне — ха! ха! — что он практически уверен: его сын Хосров был зачат в этой постели. Ха! Ха! Так гордился! В тот день он убил льва и думал: это знак судьбы, указывающей на будущее его сына.

Велисарий улыбнулся ему.

— В таком случае — идеальная справедливость! Как раз история для легенды! Даже во время зачатия Хосрову Ануширвану было предназначено разбить малва.

Баресманас оторвался от стены. Теперь уже он взял Велисария под локоть и повел его к усадьбе.

Все еще продолжая смеяться, он пробормотал:

— Наверное, нам стоит держать эту легенду в тайне, друг мой. Ведь мифы часто неправильно понимают.

Они прошли несколько шагов. Шахрадар лукаво посмотрел на Велисария.

— А что ты собираешься говорить императору Хосрову о его Усадьбе? Я имею в виду, если сражение вдруг не состоится? — спросил Баресманас.

Велисарий хитро улыбнулся.

— Сам как раз думал об этом. — Он помолчал немного и добавил: — Наверное, молиться, чтобы случилось землетрясение.

Глава 17

— Хорошо, что ты вчера послал к нам персидские войска, — заметил Маврикий после того, как спешился. — Мы не единственные, кто решил, что эти леса — лучшее место укрытия в данной Местности. Все слуги убежали из усадьбы после того, как заметили приближение сирийцев, и оказались рядом с нами.