|
Новак неплохо знал жизнь и обычаи Майнца, но не изучал их специально, поскольку, по легенде, он вырос в лесной глубинке, в Богемии. Повествование о том, как он оказался так далеко от дома, когда большинство простых людей этого века никогда не покидали родных мест, выглядело вполне правдоподобно, даже трогательно, и, расчувствовавшись, слушатели в тавернах нередко подносили ему чарку‑другую. Новак был темноволос, приземист и крепок, с маленькими глазами на широком лице.
– Вы уверены, что не следует больше никого посвящать в случившееся? – спросил Кох во время прощания. Американец кивнул. – Пока не возникнет очевидной необходимости. У нас и без того проблем выше крыши, так что лучше избегать побочных эффектов. Они могут иметь свои последствия, и тогда ситуация вообще выйдет из‑под контроля. Поэтому ни вашим друзьям, ни кому‑либо из путешественников, которые могут прибыть сюда по обычным служебным делам, ни единого намека. – Вы говорили, что в ближайшее время их не будет. – Из будущего. Но кто‑то может явиться из настоящего или из прошлого. – Но вы же сказали, количество визитов сократится, а потом вообще сойдет на нет. Мои люди непременно заметят перемену и заподозрят неладное. – Придумайте для них какую‑нибудь отговорку. Послушайте, если мы разрешим возникшую проблему и восстановим правильный ход истории, провалов в вашей работе не произойдет. С точки зрения работающих здесь сотрудников Патруля все будет нормально. «Интересно, что можно считать нормой, когда деформируется время?» – подумал Эверард. – Но у меня будут совсем другие воспоминания об этом периоде. – Да, до переломного момента, который наступит спустя какое‑то время в этом году. Тогда, если все утрясется, прибудет агент и сообщит вам, что все в порядке. И вы забудете все, что делали до того, поскольку в недеформированном времени вам не придется заниматься этим. Вы будете просто продолжать вашу обычную жизнь и работу. – То есть, пока я нахожусь в деформированном мире, я должен помнить, что все, что я делаю, обратится в ничто? – Если мы справимся с заданием. Я понимаю, это не слишком приятно, но и не смертельно. Мы полагаемся на ваше чувство долга. – О да! Я постараюсь сделать все, что в моих силах, но… Бр‑р! – Возможно, мы проиграем, – предупредил Эверард. – В этом случае вы присоединитесь к уцелевшим сотрудникам Патруля, когда они соберутся для обсуждения плана действий. «Окажусь ли я среди них? Маловероятно. Погиб при исполнении служебных обязанностей. Не самый плохой исход. Для нас это будет кошмарный мир», – подумалось Эверарду. Он отбросил воспоминания, теперь утратившие реальность, и заставил себя не думать даже о Ванде. – Ну что ж, к делу, – сказал он. – Пожелайте нам удачи. – Да пребудет с вами Господь! – тихо отозвался Кох. Они пожали друг другу руки. «Обойдемся без молитв. И так в голове каша». Он встретился с Новаком в гараже и уселся на заднее сиденье роллера. Чех сверился с картой на пульте управления, затем установил курс и включил двигатель.
1137‑АЛЬФА ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА
Аппарат мгновенно вошел в антигравитационный режим и поднялся на большую высоту. Звезды мерцали бриллиантовой россыпью, какую редко увидишь в конце XX века. Мир внизу разделялся на сияющие воды и грубую твердь, объятую мраком. Воздух был холоден и тих, ведь на Земле не работал ни один мотор. Новак, увеличив изображение, занялся изучением земной поверхности. – Совершенно пустынно, сэр, – прокомментировал он. Новак проверил большую территорию и уже отыскал площадку для приземления. |
