– Знаете, ее сейчас в редакции нету. Она на задании. Но, я думаю, – уверенно произнес он, – примерно через полчаса она подъедет. И если вы оставите номер своего телефона, она вам обязательно позвонит.

Свой номер Помиранцев оставлять не стал. Огорчившись, что не застал ее, он заговорил несколько мрачновато:

– Передайте ей, что звонил Помиранцев Павел Егорович. Мой номер она знает. Как появится, пусть позвонит мне.

– Хорошо, Павел Егорович, – чувствовалось, редактор, разговаривавший с Помиранцевым, был милым, интеллигентным человеком и поспешил заверить. – Обязательно передадим. Даже не сомневайтесь. Она вам перезвонит.

Сейчас, разговаривая по телефону, Помиранцев почему-то почувствовал отдаленную тревогу. И чем дольше держал трубку, тем больше это проклятое чувство наполняло его сознание. Подумал еще: «Что это со мной? Нет, права моя секретарша, бросить все к черту и укатить к морю. Хотя бы на пару недель. Ничего тут без меня не случится».

Кончив говорить, Помиранцев положил трубку и еще несколько минут сидел хмурый и задумчивый, пока из приемной не позвонила секретарша Вера, тем самым напомнив, что личное нужно отставить в сторону и переключиться на дела.

8

В небольшой однокомнатной квартире, развалившись в кресле и положа обе ноги на стол, сидел Коваль, курил сигарету, нисколько не обращая внимания на то, что пепел падает ему на джинсы. Он привык к неряшливости.

Когда зазвонил телефон, он без суеты отложил сигарету в пепельницу и только после этого снял трубку. С Помиранцевым разговаривал таким голосом, чтобы у того не возникло никаких сомнений, что беседует он не с каким-нибудь простачком, а человеком, занимающим должность. Коваль представился главным редактором журнала. И если бы Помиранцев спросил его имя и отчество, Коваль представился бы. Имя и отчество подходящие были для подобного случая заготовлены. А уж преподнести себя, Коваль умел. Не зря ведь отмахал три курса в театральном институте.

Но Помиранцев не спросил, а сам Коваль не стал лезть на рожон. Это было излишне. И вообще, весь разговор должен быть как можно короче, на случай прослушки. Вдруг этот Помиранцев вовсе не лох, а прожженный волчара и клацает под ментами. Тогда все обстоит гораздо хуже и можно ждать минут через десять приезда дядей в погонах.

Но, побеседовав с ним не более минуты, Коваль убедился, он – САмый настоящий лох, судьба которого решена. И теперь от них ему не спастись.

Когда разговор был окончен, Коваль откинулся в кресло и с наслаждением докурил свою сигарету. Потом набрал номер и сказал в трубку:

– Кирюха, это я. Хочу обрадовать тебя. Старичок клюнул. Пару минут назад звонил сюда, спрашивал Нину Кузнецову. Скажи нашей подруге, чтобы минут через двадцать позвонила ему. Дедуля волнуется. Говорить с ней жаждет. Из квартиры пусть ему не звонит. Вдруг у него определитель. Лучше из автомата, с улицы. Пока все. Если что, я тут на дежурстве в редакции журнала «Крылья родины», – захохотал Коваль. Это он придумал представить дело так, будто Наташа является корреспондентом журнала. И название придумал соответствующее. А как еще было подобраться к Помиранцеву? Девку с улицы, старичок ни за что к себе не подпустит. Корреспондент – другое дело. А если этот корреспондент – красивейшая девушка, достойная короны мисс мира, это девяносто девять процентов успеха. И успех этот целиком и полностью зависит только от Наташи. Ей надо втереться в доверие и попасть к нему в дом. А здесь уж все методы хороши. Но самый проверенный – постель. Пусть старый насладиться ее телом. От Натахи не убудет. И вреда он ей не причинит, потому что долго трахать ее не сможет. Но, похоже, девчонка оказалась молодчиной, сработала на все сто.