– Ну и чего ты ломаешься? – дохнул на нее перегаром Кирилл.

Наташа вздохнула. Все это ей было так противно. А главное не понятно, чего Кирилл добивается: чтобы она опьянела? Но зачем?

– Эх, Кирилл, Кирилл. – Она взяла стакан и глоток за глотком, выпила его, потом сказала: – Ты этого хотел?

Кажется, уже плохо соображая, что к чему, Кирилл кивнул головой, а черноволосый похвалил Наташу, при этом хлопнув Кирилла по плечу.

– Молодец твоя девочка, Кирюха.

И опять кивок, после которого Кирилл нагло сунул руку Наташе под халат, не стесняясь постороннего парня.

– Гарик, ты еще не знаешь, какова она в постели.

– Ты что, уже совсем!.. – засопротивлялась Наташа, но тут же почувствовала, будто табурет, на котором она сидела, кто-то вырывает из под нее. Она качнулась, едва не свалившись на пол и увидела, как Кирилл и тот смуглый встали и подхватили ее под руки.

– Сейчас мы это проверим, – с улыбкой произнес смуглый.

– Не надо, Кирилл, – воскликнула Наташа.

Перед глазами все поплыло. Догадалась, смуглый наверняка что-то подсыпал ей в водку. Может снотворное, а может кое-что другое. Медицина богата на подобные гадости. Вот уже и глаза сами собой закрываются. Она слышала голос Кирилла. Он что-то говорил, но слова сливались в мало понятные для нее фразы.

Очнулась Наташа оттого, что ей было тяжело дышать. Словно накрыли ее тяжелым одеялом. А еще от толчков. Открыла глаза и увидела лежащего на ней черноволосого парня и закричала:

– Кирилл! – Слышала, Кирилл в кухне. Но почему он не подходит? Ведь прекрасно видит, как этот цыган трахает ее. Или ему все равно?

– Кирилл, ну помоги же мне. Пожалуйста. Мне больно, – Наташа заплакала, но и это не помогло.

Кирилл так и не вышел. Он появился в комнате только после того, как смуглый парень оделся и ушел. Тогда Кирилл предстал перед Наташей держа стакан с водкой в руке.

– Хочешь выпить? – спросил он.

– Отойди, гад! – крикнула девушка ему. Ощущение после всего случившегося было самое неприятное. Она еще ни разу не изменяла Кириллу. И вдруг, такое. Неужели, он продал ее, как вещь этому уроду? А как еще назвать? Или променял? На что? У Наташи не было слов чтобы высказать ему всю обиду. Все слова ушли куда-то, потерялись, и только слезы, не переставая текли по щекам.

Но разве он способен на жалость? Кирилл сел рядом на постель, а в голосе ни капли сочувствия:

– Да ладно тебе, Наташка. Перестань. Ничего такого не случилось.

Она подняла на него зареванное лицо. И этого негодяя она так любила…

– Сволочь ты! Мразь! Я уеду от тебя. И расскажу родителям, как ты со мной поступил, – Она хотела плюнуть в его мерзкую рожу, да во рту пересохло. Было противно и стыдно. Разве она могла подумать, что когда-нибудь опустится до такого. Она высказала Кириллу в лицо все, что о нем думала. Пусть знает гад.

Кирилл выслушал ее на удивление спокойно. И вел себя так, будто ничего и не было.

– Ладно, ладно. Успокойся, – сказал он. – Ничего страшного не произошло. Эта квартира – Гарика. До тебя доходит?

Наташа не хотела слушать. «Хорошо себе, ничего страшного. Он что, дурак? Или только прикидывается?»

– Я смотрю, ты никак не въедешь, – заговорил Кирилл уже раздраженно, не забыв сделать пару глотков из стакана. – У нас кончились деньги. Сечешь? За квартиру платить нечем. А теперь мы тут можем еще жить месяц.

– Месяц? – Наташа обозлилась. – Значит, потом мне опять придется ложиться под этого непромытого кобеля? Может, ты еще мне посоветуешь родить от него? Все.