— Конечно, это ужасно, когда происходят такие вещи. Но нет ничего, что не может быть…

— Ты не понимаешь, Кэл. Я боюсь, что… — Она заколебалась.

— Что?

Она вплотную подошла к нему.

— Что это заклинание. Кто-то сделал против меня заклинание.

Это предположение на мгновенье повисло в воздухе.

— О Боже, Тори, нет! — сказал Кэл, заключая ее в объятия. — У них нет причин так поступать с тобой, они должны были это сделать со мной. Так что не думай так. Мы теперь вне опасности. Навсегда. — Она крепко обнимала его, прижавшись лицом к его груди. Он в течение минуты гладил рукой ее волосы и почувствовал, как ее напряженное тело расслабилось.

— Идем, позвоним этому доктору и начнем что-то делать с этим с помощью старой доброй медицины. Где его номер телефона?

Она подняла на него глаза и, казалось, ее отчаяние немножко утихло. Ей удалось улыбнуться.

— Я знаю, я сумасшедшая, — сказала она. Тори подошла к туалетному столику и взяла листочек бумаги. — Тебе не нужно звонить за меня, дорогой. Я сама об этом позабочусь.

Она набрала номер, но. было еще довольно рано, и ответила секретарша. Она сказала, что доктор Петерсон будет у себя в офисе в десять часов, и Тори сказала, что позвонит попозже.

За завтраком она воспрянула духом. Она, очевидно, была ошеломлена, когда увидела себя утром в зеркале после того как проснулась, но теперь снова была спокойна. К тому же она выглядела намного лучше, скрыв под косметикой красноту своего лица.

Когда Кэл в десять часов уходил в университет, он услышал, как Тори снова пыталась дозвониться доктору.

Совещание на факультете задержало его до вечера и он приехал домой в семь часов. Крис обедал с Челестиной, которая передала Кэлу, что Тори просила позвонить ей домой.

— Дорогой, я сегодня останусь ночевать здесь, — сказала она и вполне разумно все объяснила. Все это время она показывала дома покупателям и не успела сделать другие дела: ей нужно было распаковать два ящика с импортными товарами для своих клиентов и отложить отдельно все те вещи из шкафов и ящиков, которые можно будет выбросить, когда она будет переезжать. Вполне разумное объяснение. Но Кэл уловил напряженные нотки в ее голосе и понял, что это была отговорка.

— Что сказал сегодня доктор? — спросил он.

— Ничего. То есть я пока еще не была у него. Наверное, он действительно так хорош, как говорит Рики, потому что он очень занят. Он может принять меня только послезавтра.

Кэл встревожился.

— Но ты не можешь ждать? Как эта штука на твоей щеке?

Наступила пауза.

— О Кэл, я совершенно ужасно выгляжу. — Она начала плакать. — И она еще ужасно болит.

— Я сейчас же приду.

— Нет, — сказала она и тут же прекратила рыдать. — Я не хочу, чтобы ты приходил. Со мной все будет в порядке, и я не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии.

— Дорогая, это неважно. Я хочу быть рядом с тобой… помочь…

— Я знаю, Кэл. Все будет в порядке. — Она заколебалась, а затем добавила: — Я только хочу, чтобы я смогла пойти и… купить то, что помогает.

Он понял, что она имела в виду и куда хотела пойти. Дойти всего до угла улицы — но это так отдалит ее от него. Так далеко, что он, возможно, никогда больше не сможет вернуть ее.

— Тори, не делай этого, — умолял он. — Пожалуйста, не надо. Потерпи до завтра. Я поговорю с этим Петерсоном, чтобы он принял тебя завтра утром, или найдем кого-нибудь другого. Только, пожалуйста, не сдавайся.