— О, да, ты что-то хотел от меня. Погоди. — Я поворачиваюсь и иду на кухню. В руках у Пьера нож для мяса, и он разрубает тушку пополам. — Что случилось? — спрашиваю я, в то время как нож издает чрезвычайно громкий звук, а он продолжает рубить уже мертвое животное.

— О чем вы говорили? — спрашивает он, его голос дрожит от гнева.

— Он хотел кое-что спросить. Все хорошо.

— О чем он говорил с тобой, Холли? — акцент такой сильный, что я с трудом его понимаю.

— Пьер. — Я прислоняюсь спиной к стене около него.

— Я недоволен. Он человек-осьминог, и мне не нравится, когда он прикасается к тому, что принадлежит мне.

— Оу, подожди минутку. Я никому не принадлежу. — Пьер перестает рубить мясо, кладет нож вниз и поворачивается ко мне. — Не начинай даже эту альфа-хрень в стиле «ты моя».

Он делает шаг ко мне, его передник покрыт сырыми кусочками мяса, а взгляд пропитан гневом и свирепостью.

— Я не делюсь. Если ты хоть на секунду подумала, что такой мужчина, как я, будет смотреть на то, как его женщина находится с другим мужчиной, то ты неправильно меня поняла.

— Его женщина? Пьер, ты один раз пригласил меня в свой дом на ужин. Мы не пара, и мы даже не обсуждали, что будет дальше.

— Я француз.

— Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Я француз, очень страстный и ревнивый. Пока мы работаем над тем, чтобы быть вместе, я ожидаю, что ты будешь верна мне.

Что за?.. Одно это предложение просто взбесило меня.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? В целом, ты только что назвал меня чертовой шлюхой. Я не давала тебе никаких причин думать так обо мне. Ты не видел за мной бесконечной вереницы мужчин, и ты не слышал, чтобы я говорила о ком-либо еще. Какая наглость, Пьер Леру! Черт возьми, какая наглость! Ты поцеловал меня и думаешь, что уже обладаешь мной. Но я так не думаю, приятель, — моя кровь кипит, и перед собой я вижу огромный красный флаг.

— Я не это имел в виду…

— Мне плевать, что ты имел в виду. Ты открыл свой гнусный рот, и ты практически обозвал меня шлюхой. Как ты смеешь, наглая свинья, — я кричу на него и поворачиваюсь, чтобы покинуть кухню.

Знаю, бегство — не лучший выход, но мои защитные стены воздвигнуты на максимум, и боюсь, что бы ни сказал Пьер, все будет воспринято мною в штыки.

— Холли! — зовет он и бежит за мной.

— Просто оставь меня в покое до конца смены, а затем мы сможем поговорить. Если мы сделаем это сейчас, боюсь, я скажу то, о чем буду сожалеть. Я слишком взвинчена, поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое.

— Холли.

Я поднимаю руку и качаю головой.

— Дай мне время до конца смены. Я не могу разговаривать с тобой, когда злюсь.

— Пожалуйста, общение очень важно для меня, — он выглядит печальным, побежденным.

— Понимаю, и после смены мы сможем поговорить, — я понижаю голос.

Сделав шаг к нему, я приближаюсь и целую его в щеку, позволяя своим губам задержаться чуть дольше, чем требуется.

— Я приготовлю нам поднос с закусками, они помогут нам поговорить, oui? — с надеждой спрашивает он.

— Звучит прекрасно. — Я ухожу, но останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Он стоит в полный рост, его взгляд прикован ко мне, следит за каждым моим движением. — Спасибо за понимание, — добавляю я, надеясь, что это успокоит его.

— Невыносимая, — бормочет он, поворачивается и уходит на кухню.