Я улыбаюсь, потому что знаю — это Ева посетила нас и дала свое благословение. Теплый порыв воздуха ласкает мою щеку. Ветерок настолько слаб, что легко можно ошибиться и не распознать, что это на самом деле.

Поцелуй от моей жены.

Прикосновение, предназначенное только для меня.

Ее благословение для меня любить эту женщину.

Глава 32

Холли

— Похороны пройдут в начале следующей недели. Нам нужно съездить домой, чтобы я смогла разобраться с некоторыми делами.

— Ты можешь разобраться со всем здесь, разве нет? — спрашивает Пьер, накручивая спагетти на вилку.

— Нет, не могу. Эмма не была в школе три дня, и мне нужно домой.

— Теперь это твой дом.

Я смотрю на Эмму, которая наблюдает за тем, как Пьер умело наматывает макароны на вилку, а затем отправляет их себе в рот. Эмма пытается сделать то же самое, но все заканчивается тем, что соус обляпывает всю ее футболку.

— Смотри, я покажу тебе, — говорит Пьер, замечая ее провальную попытку подражать ему. Он встает, обходит ее стул, берет ее за руку и начинает накручивать пасту.

— О, да, теперь я поняла, — радостно говорит она, а он обратно садится на свой стул.

— Что? — говорит Пьер, глядя на меня.

— Ничего.

— Почему ты улыбаешься?

Потому что ты идеален. Но, конечно же, я этого не произношу.

— Потому что ты невероятно терпелив.

Я вздыхаю и снова поднимаю эту тему:

— Сегодня после ужина я поеду домой и привезу школьную одежду, а завтра утром ты пойдешь в школу, — говорю я Эмме.

— Ма-а-а-а-ам, — начинает она.

— Тебе нужно учиться, ma petite. У меня не может быть ученика, который даже не знает, как правильно читать и писать.

— Но ты можешь научить меня, Пьер.

— Я учитель кулинарного искусства, а не грамматики.

— Что такое клумлинарное? — спрашивает Эмма, широко открыв глаза.

— Кулинарное, — исправляет ее Пьер, — это означает все, что связано с готовкой и едой.

— О, — она оседает на стуле, кладет локти на стол и прячет лицо в ладонях. — Тогда мне лучше пойти в школу.

— Это очень хорошая идея. И единственный способ для тебя учиться, — говорит Пьер и водит рукой по ее спине, подбадривая.

— Ладно, а мне нужно ехать домой с тобой сегодня вечером, мамочка? Могу я остаться здесь и посмотреть мультики?

— Если Пьер не против. — Я смотрю на него, и он кивает.

— Я не против.

Мы едим, и Эмма рассказывает нам все о фильме, который для нее купил Пьер. Что-то о королеве, которая могла замораживать вещи. Честно говоря, я не очень хорошо ее слушаю. Я думаю о похоронах Бронвин, о том, что будет после похорон и о том, что нам с Эммой делать.

* * *

— Давай, Эмма, мы должны ехать.

— Я готов, — говорит Пьер, когда выходит к нам, одетый в джинсы, футболку и кроссовки. Он выглядит сексуально с завязанными в хвост волосами и темными солнцезащитными очками.

— Куда ты едешь? — спрашиваю я, передавая ему кофе.

— С тобой.

— О, да? — Он ничего такого не говорил ни раньше, ни вчера вечером.

— Oui, конечно.

— Ну, полагаю, теперь, когда ты официально безработный, у тебя есть все время в мире.

— Пф-ф, — он слегка шлепает меня по попе. — Это не имеет к поездке никакого отношения.