— Может, он потому и стал угонять скот на днях, — заметил Сэм.

— Сэм прав, — оживился Хенк. — Сперва в засуху у него пересох водопой, затем дотла сгорел сарай со свежим сеном, погибли почти все лучшие лошади…

— Это ровным счетом ничего не доказывает, — перебил его брат. — Нужны веские неоспоримые улики, а если их нет, надо найти иные способы прекратить хищения.

— Придумаете — скажите бедняге Джиму Лаусо-ну. Ему в последнее время от воров житья нет. Так что вряд ли они метят именно в вас, — заметил Сэм.

— Да, если не считать того, что Джим мой лучший друг, и Рекс ненавидит нас обоих. Хоть бы Рекс где-нибудь дал маху и попался с поличным! — Взор Брендона обратился на восток. — «А еще бы я хотел, чтобы Лорел Бурке не возвращалась», — добавил он про себя.

Лорел напряженно вглядывалась в ландшафты, мелькавшие за грязным окном вагона, отчего между ее нахмуренными изящными бровями кокосового цвета пролегла складка. Фиалковые глаза внимательно смотрели из-под длинных густых ресниц. Как только она поднесла свой тонкий батистовый платок к оконному стеклу, женщина, сидевшая рядом, резко заметила:

— Не вздумай портить платок из-за грязного окна, Лорел. И перестань хмуриться. А то у тебя скоро появятся морщины.

Лорел со вздохом опустила платок и, откинувшись на спинку сиденья, покорно взглянула на свою спутницу.

— Мне хотелось полюбоваться окрестностями, тетя Марта. Мы ведь почти приехали, а я целых два года не видела родные места. И кроме того, в мои восемнадцать лет уже трудно оберегаться появления морщин.

— Ах, мне бы твои годы, когда вся жизнь еще впереди, — устало улыбнулась тетя Марта

и вздохнула. На какое-то мгновение она мысленно унеслась в то очень короткое десятилетие своего замужества, к молодому мужу, шестнадцать лет назад умершему от холеры. В последующие годы ей некогда было оплакивать свою несчастную судьбу: она была нужна своему брату Рексу и его малютке Лорел. Не имея собственных детей и не испытывая желания вступить в новый брак, Марта переселилась в дом брата и взяла на себя повседневные заботы, чтобы поставить на ноги единственного ребенка Рекса.

Лорел, двухлетняя малышка с пухлыми ножками, едва-едва из пеленок, до той поры звала мамой экономку-мексиканку, которую Рекс нанял после смерти во время родов своей жены. Красавица Франсина, с серебристо-белокурыми волосами и фиалковыми глазами, завещала своей крошечной дочурке и то, и другое, и такую же грацию и хрупкость телосложения, напоминавшие изящную фарфоровую статуэтку. Она казалась слишком хрупкой для суровой жизни на ранчо среди предгорий юго-западного Техаса: родов она не перенесла.

Лорел была поглощена своими мыслями и воспоминаниями. Стук колес напоминал ей, что она все больше приближается к Кристалл-Сити и отцовскому ранчо в нескольких милях от города, а также к Брендону Прескотту, человеку, которого она любила и который, как говорится, разбил ее сердце. Всего два года она провела вдали от него, но они казались ей вечностью. Тысячи раз ей страстно хотелось, отбросив гордость, умолять его о любви. Теперь, после многомесячного пребывания в опостылевшей ей школе, она, наконец, едет домой, но Брендон недосягаем. Он принадлежит Беки Уиллис.

Когда отец рассказал дочери, что Брендона несколько раз видели с Беки в Кристалл-Сити и его окрестностях, Лорел была потрясена. Сначала она даже отказывалась верить отцу, полагая, что Рекс из ненависти к Прескоттам оговаривает молодого человека.

Конечно, отец преувеличивает, думала она, надо поговорить с Брендоном, но Рекс пришел в ярость от одной мысли, что его дочери мог изменить член «враждебного» клана. Он велел ей держаться подальше от Брендона и поговорить с тетей Мартой.