Я хотела выйти из-за стола, но Филипп поймал меня за руку.

– Может быть, сегодня, – сказал он, – ближе к вечеру. Мы могли бы добраться туда к половине седьмого. Тебе там понравится. Попроси свою бабушку.

– Он мне нравится, – сказала она, – больше всех в этой компании.

Уж если бабушке понравилась эта идея, то я и подавно была рада.

Филипп оказался опытным гребцом. Он сказал, что ему нравится сидеть на веслах и что он часто катался на лодке в университете, поэтому мы со спокойной душой доверили ему себя.

– Теперь я буду много времени проводить в Лондоне, – говорил он нам. – Сегодня утром я ездил в Спитэлфилдс. Так много всего предстоит изучить.

– Твой брат не разделяет твоего энтузиазма, – сказала бабушка.

– Я знаю, – признал Филипп, – и в некотором смысле даже рад этому. Мне это дает большую свободу действий. Я не люблю, когда кто-нибудь вмешивается в мои планы.

– У тебя будет как бы спящий партнер, – сказала я.

– Иметь спящего партнера – слишком большая роскошь даже для более успешного бизнеса, чем ваш, – заметила бабушка, – нужно, чтобы каждый из вас вносил свою лепту.

– Не думаю, чтобы он испытывал влечение к шелку... или вообще к делу. Чарльзу лучше пойти в парламент, заняться юридической практикой... или чем-нибудь еще в этом роде.

– Я уверена, что ты добьешься успеха, – сказала я ему.

Он слегка нахмурил лоб.

– Ты знаешь, – сказал он, – я думаю, что удар с отцом случился оттого, что у него было много волнений.

– Весьма вероятно, – согласилась бабушка.

– Ты хочешь сказать, что он волновался из-за проблем в бизнесе? – спросила я.

Филипп кивнул.

– Дела идут не совсем так, как нам хотелось бы. Я бы не сказал этого никому другому, но ты всегда все понимала, Ленор, так же как и вы, мадам Клермонт, ведь вы – часть нашего дела. Нет сомнения, что дела принимают нежелательный оборот.

– Некоторое время назад я догадалась об этом по некоторым высказываниям твоего отца, – сказала бабушка.

– Проблема в том, что к нам поступает импортный шелк, – объяснил Филипп. – Уровень продаж нашего шелка упал и продолжает падать.

– Ты считаешь, что нужно ввести налог на ввозимые товары? – спросила я.

Он размышлял.

– Конечно, для нас это было бы хорошо. Тогда мы могли бы устанавливать более высокие цены на свои ткани. И нам не пришлось бы подлаживаться под своих конкурентов. Но вопрос разрешения свободной торговли – весьма спорный. Нужно спросить себя, хотел бы ты этого, если бы речь шла о каком-нибудь другом товаре. Наверное, несправедливо ожидать, чтобы таможенные тарифы отвечали только нашим личным интересам. Ведь мы хотим, чтобы ввели налог на шелк только потому, что наш бизнес начал хромать.

– Что нам нужно, – заговорила бабушка, – так это найти новый способ переплетения нитей... который позволил бы производить очень красивую ткань... лучше, чем все, что мы делали до сих пор.

– Открыть секрет, – предположила я.

– Точно! – воскликнул Филипп с сияющими глазами. – Секрет производства такой ткани, какую еще никто не делал и никто не знает, как сделать.

– А что, если вскоре до этого додумаются другие?

– Вполне возможно, но они не смогут воспользоваться своим открытием. Существует такая вещь, как патент. Он в законном порядке охраняет изобретение от воровства.