– Прекрасно, – ответила графиня.

– Да, ваши платья действительно в моде, – сказала Джулия, – я только вчера разговаривала с леди Бронсон, она по чьему-то совету купила себе бальное платье в другом месте... не у Ленор, и, Боже, как теперь расскаивается в своей ошибке.

– Надеюсь, у нее достаточно здравого смысла, чтобы не повторить ее, – улыбнулась графиня.

– Мне хочется заказать себе новое утреннее платье, – сказала Джулия. – Нужно будет потом посмотреть, что у вас есть, раз уж мы заехали.

Беседа текла легко и непринужденно. Дрэйк рассказывал о своем загородном доме:

– Это совсем небольшое поместье, которое принадлежит нашей семье уже несколько поколений. До меня там жила моя тетя, недавно она умерла, и я переехал туда. Его расположение просто идеально, учитывая, что там живут мои избиратели.

– Да, в этом вам повезло, – согласилась я.

– А мой городской дом еще меньше. Поэтому я, по возможности, живу загородом.

– Как это, наверное, интересно – находиться в центре всех событий, – сказала я. – Мы только читаем о них в газетах, а вы являетесь их непосредственным участником.

– Это меня всегда и привлекало в политике. Честно говоря, я не ожидал, что пройду на выборах с первого раза. Отчасти мне повезло. Я оказался в нужное время в нужном месте.

– Это общее правило жизненного успеха, – включилась в разговор бабушка, – оказаться в нужном месте в нужное время.

– И как редко это удается, – добавила я.

– Но когда удается, следует быть благодарным судьбе. Нужно хватать удачу и держаться за нее обеими руками.

– Когда вы хотели бы посмотреть платья? – спросила у Джулии графиня.

– Может быть, прямо сейчас? – предложила Джулия.

– Пойдемте, я провожу вас.

Джулия с графиней ушли, и я почувствовала себя свободнее. У меня вызывало легкую досаду ее поведение по отношению к Дрэйку. И мне все время казалось, что она наблюдает за нами обоими, когда мы обращаемся друг к другу.

– Вы – либерал, – сказала я, когда они ушли, – а это значит, что ваша партия сейчас не у власти.

– Мы исправим это на следующих выборах.

– Ив кабинет снова придет мистер Гладстон. Кажется, уже в третий раз?

– В четвертый.

– Он уже немолод, вы так не считаете?

– Это величайший политик нашего столетия.

– О, слова истинного последователя! Но я думаю, что кое-кто на верхних ступенях власти не согласится с вами.

– Вы намекаете на Ее Величество королеву.

– Разве я не права?

– Она – человек стойких пристрастий и предубеждений. К сожалению, последнее относится к мистеру Гладстону.

– А это не повлияет на его назначение премьер-министром?

– Конечно, повлияет. Никак не могу понять, почему она так настроена против него.

– Полагаю, все мы питаем к одним людям необъяснимую привязанность, а к другим – стойкую антипатию.

– Вы тоже?

– К большинству людей я отношусь с симпатией, но есть отдельные личности, которых я никогда не полюблю.

В эту минуту я думала о Чарльзе. Даже до инцидента с мавзолеем я испытывала к нему неприязнь.

– Мистер Гладстон – не столь блестящий придворный в том смысле, в каком им был лорд Мельбурн. Юная королева была ему предана.

– А позже – Дизраэли, – прибавила я.

– Никогда этого не понимал. Но он ловко манипулировал словами.

– А Гладстон – нет?

– Он был хорош как оратор.