Тор отодвинулся.

– Не заговаривай мне зубы. Это что, игра?

Он оглядел комнату, словно пытаясь понять, где находится, а затем снова уставился на девушку.

– Так ты действительно не сердишься?

Хармони положила в изголовье две подушки, склонилась на одну и похлопала по другой.

– Я рассержусь только, если зверь убежит в лес и больше не вернется…

У Тора гора свалилась с плеч. Она была в тысячу раз лучше, чем ему казалось. Он навзничь упал на подушку, обнял девушку одной рукой и привлек ее к себе. Должно быть, она по-настоящему любит его, если не сердится.

– Ну, пожалуйста, расскажи. Я давно об этом мечтаю. Никогда не видела ничего подобного.

Хармони одной рукой гладила медальон, а другой – волосы на его груди. Он впервые понял, что его похитила не столько разбойница, сколько развратница, и растаял от удовольствия.

– Так расскажешь?

– Его привезли из Норвегии. Он принадлежал моему прадеду, Олафу Торссену. Уезжая, прадед взял его с собой, а потом подарил дочери, моей бабке Элеоноре Торссен-Джармон. Олаф жил в Нью-Йорке. Он воспитывал мою мать, Александру Кларк, и до самой смерти управлял пароходной компанией Кларков. Однажды Олаф послал ее погостить у дочери и внука, Джейка Джармона…

– Вот так и встретились твои родители.

– Это длинная история. Подробности как-нибудь узнаешь у них сама.

Она недоуменно прищурилась, а потом снова занялась медальоном.

– Это что, якорь?

– Немножко похоже, но на самом деле это волшебный молот норвежского бога Тора. В легендах говорится, что гром и молния бывают оттого, что Тор мечет свой молот во врагов. Викинги верили: тому, кто носит молот, сопутствует удача. Когда-нибудь я съезжу в Норвегию, разыщу рыбацкую деревушку прадеда и все выясню о нем и его наследстве.

– Вот было бы здорово!

– Ты бы поехала со мной?

Она отодвинулась:

– Тор, пожалуйста. Наша сделка кончается утром. Мы оба знаем это. Неизвестно, как сложится будущее.

– Знаю…

Тор встал и заметался из угла в угол. Он ошибся. Все это было лишь частью проклятой, дурацкой сделки. Попытки приручить ее пошли прахом. Меряя комнату шагами, он обратил внимание на ее ботинки со шпорами и портупею. Остальной разбойничий костюм отдали в стирку. Шпоры! Он улыбнулся. Не все потеряно. Она еще поедет с ним в Норвегию!

Юноша отстегнул одну шпору, подошел к кровати и небрежно скинул на пол подушки.

– Тор…

– Ложись.

– Тор, что ты хочешь делать?

– Если сделка заканчивается на рассвете, этой ночью я имею право делать с тобой все, что захочу.

– Да… – неуверенно произнесла девушка, ложась навзничь.

Он сел рядом, чувствуя нарастающее возбуждение:

– Пора наконец решить этот вопрос со шпорами.

Она хихикнула:

– Шелковые или серебряные?

– Верно. – Он провел колесиком от ее подбородка до пупка, а потом обратно и с удовлетворением отметил, что по ее телу пробежала дрожь. – Ну, что скажешь? – Он пощекотал ее снова.

– Не могу говорить, когда со мной вытворяют такое…

Тор нагнулся ниже и сунул кончик языка ей в ухо, продолжая бороздить кожу колесиком.

– Ох! – вздрогнула она и потянулась за шпорой.

Он поднял руку:

– Так нечестно. Сегодня командую я. Ты моя до утра. Правда?

– Да, – подтвердила девушка, застонав от наслаждения.

Тор снова принялся играть колесиком, спуская его все ниже и ниже и чувствуя, как горит и напрягается ее тело.