– А вдруг у Тары начнется лихорадка? – свела брови Фейт. – От этого умирают.

– Знаю. – Хармони обернулась к раненой. – Что бы ни было, мы позаботимся о ней. О'кей? Самое главное сейчас – обеспечить безопасность всем нам. Это будет лучшим выходом и для Тары.

Девочки кивнули и с явной неохотой разошлись заканчивать свои дела.

Хармони хорошенько промыла рану, засыпала ее дезинфицирующим порошком и наложила повязку. Сделав для девочки все, что было в ее силах, она застегнула на Таре рубашку и хорошенько укрыла.

Блейз похлопала ее по руке:

– А теперь сама сделай то, о чем твердишь нам. Умойся, и пойдем есть.

Улыбаясь, девушка пожала детскую ладошку.

– Ты права. Спасибо за напоминание.

Она привлекла к себе девочку и обняла ее…

Вскоре все сидели у костра. Солнце садилось. Приближалась ночь. Хармони не хотелось есть, но она рассеянно взяла котелок, думая одновременно о Таре и Торе. Выстрелов слышно не было. То ли всадники действительно их не заметили, то ли еще не добрались до холмов. Надо было проверить, как там дела, но сначала следовало устроить на ночлег девочек.

Она заставила себя проглотить несколько ложек, но вкуса еды не ощущала. Девочки ели, время от времени посматривая на раненую подругу. Тара спала мирным сном, но Хармони мучила мысль о возможной лихорадке. Теперь они могли позволить себе обратиться к врачу. В Чикаго для этого у них не было денег. А во время бегства нельзя было довериться ни одному из них. Можно ли доверять им сейчас? Едва ли. Но если у Тары начнется жар, придется рискнуть. Она пойдет на все, лишь бы спасти девочку.

Закончив еду, девушка отставила котелок, взяла другой, наполнила его тушенкой, а заодно прихватила фляжку с водой.

– Пойду кормить Тора. Посмотрю, чем он занимается.

– А как же твоя рана? Дай нам перевязать ее! – забеспокоилась Блейз.

– Спасибо. Я займусь ей чуть попозже. – Она встала, держа на весу котелок. – Если Тара проснется, накормите ее бульоном из-под тушенки.

– Не волнуйся, мы последим за ней, – бросила Джесмин, подсела к Таре и пощупала ее лоб.

– Я скоро вернусь.

Чем дальше она отходила от костра, тем сильнее портилось настроение. Ей не хотелось ссориться с Тором. Его отношение к налетам было известно. Хармони и так чувствовала свою вину, чтобы выслушивать нотации.

Дойдя до входа в ущелье, она оглянулась. Девочки отчаянно нуждались в помощи. Никогда она не посмеет еще раз подвергнуть их опасности. Как бы ни претило ей вновь оказаться в зависимости от мужчин, придется воспользоваться предложением Тора. Ради детей она пойдет и на это.

Что ж, решение принято, и она не собирается от него отказываться… Девушка шла по собственному следу, миновала кактус и услышала шорох в скалах. На пустыню опускалась ночь, начинало холодать. Впрочем, за множество ночей, проведенных под небом Дикого Запада, к этому можно было привыкнуть. К чему она не привыкла, так это к мужчинам типа Тора.

Не в этом дело, возразила себе Хармони. Просто ей не хочется оказаться у него в долгу. Даже если он поможет им, девочки должны сохранить свободу. Ей нечего было предложить ему. У них было только награбленное, да еще то, что необходимо людям, спасающимся бегством. Драгоценностей у нее не было, кроме золотого медальона с фотографией матери. С ним она расстаться не могла, да и для Тора эта вещь не могла представить никакой ценности…

Да что это с ней творится? Она ведет себя как бесправная работница фабрики Торнбулла, а не главарь «Банды бешеных малолеток», за голову которого назначена большая награда! Она гордилась своей преступной славой.